За окном совсем стемнело, и в кабинете зажгли свечи. Их мягкий свет озарил лица собеседников, придавая разговору особую доверительность.
— А дом твой, — вдруг вспомнил Ползунов. — Где ставить будешь?
— На окраине, у берёзовой рощи, — ответил Архип. — Место тихое, светлое. Акулина уж присмотрела. Говорит, там птицы поют с утра до вечера, а воздух чистый, да и никакого урону для посёлка не составит. Нам же тоже учитывать надо, чтобы ни с кем после спорить не пришлось.
— Это верно, да и место хорошее, — одобрил Иван Иванович. — Пусть будет вам счастье в новом доме. И помни: если помощь понадобится — обращайся без стеснения, но помни, что на тебя и другие смотрят, потому делай всё по совести и без урона делам заводским.
— Благодарствую, Иван Иванович, — ещё раз поклонился Архип. — Вы человек слова, это все знают, а мне всегда ваши советы в первую голову важные… Вам бы тоже жениться-то надо, Иван Иванович, — неожиданно сказал Архип и в его глазах была такая забота, что Ползунов рассмеялся.
— Ну уж ты за меня-то не решай, а то так и пожените меня без моего участия, — ещё больше рассмеялся Иван Иванович.
— Так я же… — Архип немного смутился, но твёрдо продолжил: — Мы же о вас заботиться должны, а иначе ведь как… Вот и Акулина моя говорит, что у Ивана Ивановича невеста имеется, прямо загляденье, а всё никак не дождётся мужа-то своего…
— Так прямо и говорит? — со смехом спросил Ползунов.
— Точно, так прямо и говорит… Да вы же и сам знаете как Агафья Михайловна на вас смотрит, да и вы на неё… — совсем осмелел Архип.
— Ты, Архип, иди уже по своим делам, а то больно советов мне сегодня много надавал, боюсь до конца жизни придётся мне их исполнять, — с улыбкой, но строго остановил Архипа Ползунов.
— Так я же… Вы меня, дурака, простите, Иван Иванович, я ж только от заботы это… — смутился Архип.
— Да я понимаю, понимаю, — успокоил его Ползунов. — Но ты иди, мне и правда работать надо.
Когда Архип вышел, Ползунов ещё долго сидел за столом, глядя на мерцающий огонёк свечи. В голове его роились мысли о заводе, о новых машинах, о людях, которые делали всё это возможным. Он знал: именно такие, как Архип — трудолюбивые, решительные, преданные своему делу — они и есть опора завода, его живая сила. А ещё он думал о том, что надо объясниться с Агафьей Михайловной, ведь вообще-то Архип прав…
А за окном, в ночной тишине, как будто бы уже звенели первые молотки — Архип начал воплощать свою мечту о доме, где скоро зазвучит детский смех, а в окнах будет гореть тёплый свет семейного очага. И где бы ни был Ползунов в тот момент, когда придёт время крестить ребёнка, он обязательно будет там — потому что слово своё он держал всегда. Раз уж для Архипа так важно совершить этот древний обряд, так пусть так оно и будет.