— Вот это дело! — восклицал бородатый плотник. — Раньше за день десять досок напилим, а теперь и всю сотню запросто можно!
Ползунов улыбался. Он знал: это только начало. Лесопилка не просто ускорит производство — она изменит сам уклад заводской жизни. Больше досок — больше построек, больше товаров, больше возможностей.
— Теперь надо подумать о второй раме, — сказал он Василию. — И ещё будем думать о том, как приспособить воду для других нужд.
Юноша кивнул, уже представляя новые чертежи.
Когда солнце опустилось к горизонту, Ползунов отошёл от стройки. Он спустился к берегу, сел на камень и долго смотрел на воду. Обь текла спокойно, неся свои воды мимо завода, мимо леса, мимо далёких невидимых отсюда деревень. Она была вечна, как сама природа. А он, человек, пытался взять её силу и направить в нужное русло.
— Ты даёшь нам жизнь, — прошептал он, обращаясь к реке. — А мы даём тебе форму.
За его спиной слышался стук молотов, скрип колёс, голоса рабочих. Завод жил, и лесопилка стала его новым сердцем.
Он поднялся, отряхнул кафтан и направился обратно. Впереди ждали новые чертежи, новые расчёты, новые идеи.
Потому что для Ивана Ивановича Ползунова работа никогда не кончалась. Она всегда только начиналась.
В просторном кабинете начальника Барнаульского горного завода и всего Колывано-Воскресенского горного производства, где тяжёлые дубовые балки потолка словно подпирали само небо, а сквозь высокие окна лился янтарный свет предзакатного солнца, Иван Иванович Ползунов сидел за массивным столом, заваленным чертежами и отчётами. Воздух был пропитан запахом свечного воска, пергамента и едва уловимым металлическим духом, который неизменно сопровождал заводские дела.
Дверь тихо отворилась, и на пороге появился Архип — мастеровой с крепким телосложением и взглядом, в котором читалась твёрдая решимость. Он слегка поклонился, придерживая в руках войлочную шапку.
— Иван Иванович, дозвольте? — произнёс он негромко, но твёрдо.
Ползунов поднял глаза от бумаг, слегка прищурился, узнавая собеседника, и жестом пригласил войти.
— Говори, Архип, только давай по делу. Что-то на стройке случилось?
Архип переступил с ноги на ногу, собрался с духом и выпалил:
— Венчался я, Иван Иванович. С Акулиной Филимоновой-то ведь я венчался, пока вы в столице-то были.
На лице Ползунова промелькнула улыбка.
— Вот это новость! Поздравляю, сердечное поздравляю. Акулина — женщина статная, работящая. Хорошее дело сделал. А на стройке, значит, всё в порядке?
— Благодарствую, — кивнул Архип, и в его глазах мелькнула тёплая искра. — Да, на стройке всё идёт как надо, барак жилой закончили, теперь вот с Фёдором, как вы и приказали, цеха по одному каждый взяли себе и тоже на днях будет готово… Да не только за тем пришёл. Решил я дом себе ставить. Отдельный. Чтобы семья была, хозяйство своё.