Ползунов вздохнул, опустившись в кресло:
— Знаю. И это… это осложняет дело…
— Любовь редко бывает простой, — усмехнулся Рум. — Но, быть может, именно она даст вам силы для свершений.
— Вы считаете, что я должен сделать Агафье Михайловне предложение?
— Да, именно так я и считаю. Более того, советую вам это как высокопрофессиональный лекарь…
За окном, на фоне закатного неба, вырисовывались силуэты заводских труб. Где-то там, в будущем, уже ждали своего часа паровые машины, новые цеха, новые люди. И, возможно, новая жизнь…
Середина лета. Барнаульский заводской посёлок, утопающий в знойном мареве, дышал тяжёлым запахом сосновой смолы и раскалённого железа. Над плотиной Барнаульского завода, где неустанно грохотали молоты и шипел пар, висел густой туман — смесь речной влаги и заводских испарений. В кабинете начальника Колывано-Воскресенских казённых горных заводов Ивана Ивановича Ползунова царила редкая для этого места тишина.
Комната была обставлена просто, но со вкусом, присущим человеку дела. Исчезли пышные портьеры и на их месте теперь висели плотные шторы с серебристым, шитым по краю, орнаментом в форме замысловато переплетённых линий. Массивный дубовый стол, покрытый зеленоватым сукном, хранил следы чернильных пятен и карандашных пометок. На стенах так и остались карты рудников, но к ним добавились чертежи машин, приколотые медными гвоздиками. В углу, на резной подставке, мерцал латунный астрономический инструмент, подарок от одного из петербургских академиков, который участвовал в комиссии Берг-коллегии по оценке проекта Ползунова. За окном, за ажурной решёткой, виднелись крыши заводских корпусов, а дальше, за рекой — бескрайняя сибирская даль, где синева тайги сливалась с белёсым небом.
Сам Иван Иванович Ползунов сидел за столом и изучал чертежи, делая поправки и постоянно сверяясь с таблицами.
В полдень, когда солнце стояло в зените, посыльный вручил Ползунову пакет с томской печатью. Распечатав его, Иван Иванович развернул лист гербовой бумаги, исписанный аккуратным почерком Томского генерал-губернатора Фёдора Ларионовича Бэра.
‘Милостивый государь Иван Иванович!
Сообщаю Вам, что по Вашему ходатайству книги для школы при Барнаульском горном заводе собраны и ожидают отправки. Среди них — учебники по арифметике, геометрии, а также сочинения по естественной истории, кои, надеюсь, послужат просвещению юных умов.
До меня дошли известия о пожаре в Барнаульском посёлке. Прошу Вас уведомить, каковы последствия сего бедствия и не пострадала ли школа, для коей предназначаются книги.