— Школа… — на лице Рума промелькнула печаль. — Теперь вот и со школой дело-то вон как обстоит…
— Ничего, Модест Петрович, мне кажется, что занятия в вашей бывшей лазаретной вполне хорошая идея. Может кого из мальчишек с талантом к лекарскому искусству подметите, — Иван Иванович ободряюще рассмеялся.
Солнце медленно сдвигалось к закату, и длинные тени от мебели ложились на пол, образуя причудливые геометрические узоры. В открытое окно влетал лёгкий ветерок, принося с собой запах сосновой смолы и свежей травы. Где-то вдали, у заводских цехов, слышался мерный стук молотов — привычный ритм жизни Барнаула.
— Вы говорите с такой уверенностью, — задумчиво произнесла Агафья, — словно уже видите всё это наяву.
— Вижу, — просто ответил Ползунов, глядя ей в глаза. — И знаю: это возможно. Нужно лишь верить и работать.
Рум, наблюдавший за ними, едва заметно улыбнулся. Он понимал, что в этом кабинете сейчас решается не только судьба завода, но и судьбы людей. И, возможно, именно эта встреча — между Ползуновым и Агафьей Михайловной станет тем зерном, из которого вырастет новое время.
— Что ж, — сказал он, закрывая тетрадь. — Если вы так уверены в своём замысле, то всегда знаете, что я готов оказать любую помощь. Мои знания в области гигиены и безопасности труда могут пригодиться при организации новых цехов. Да и на шахте, я смею думать, требуется новая система работы, а значит и новая система жизни. Может и на Змеевском руднике лекарскую службу получится открыть…
— Благодарю, Модест Петрович, — искренне сказал Ползунов. — Ваше участие для меня бесценно.
Агафья встала, слегка поправив складки платья.
— Мне пора, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Перкея Федотовна ожидает меня к ужину. Итак, Иван Иванович, мои занятия значит тоже могут быть продолжены? — она вопросительно посмотрела на Ползунова, потом — на штабс-лекаря.
— Полагаю, что это будет возможно… — раздумчиво прокомментировал Рум.
— Что ж, значит ваши занятия могут быть продолжены, как и шли раньше, — Иван Иванович подошёл к Агафье Михайловне. — Без вашего участия было бы очень трудно представить хорошее будущее.
Агафья опустила глаза и улыбнулась:
— Спасибо… Вы мне сообщите, когда я смогу провести ближайшее занятие?
— Завтра, лучше ближе к утру, пока жары не будет большой.
— Благодарю, — Агафья Михайловна наклонила слегка голову, — Прощайте…
Ползунов проводил её взглядом.
Когда дверь за Агафьей закрылась, Рум подошёл к окну и посмотрел вслед удаляющейся фигуре в светлом платье.
— Она влюблена в вас, Иван Иванович, — не оборачиваясь, сказал он.