Я дал паузе повиснуть. Почувствовал, как густой, горячий полуденный воздух лезет в нос.
— Один пошёл? — спросил я, не меняя тона.
Чеботарев медленно отвел взгляд. Но я успел заметить, как в его светлых глазах мелькнула новая вспышка раздражения.
— Нарушил инструкцию, значит, — проговорил я.
— Он был принципиальным, — старлей пожал одним плечом. — Всё хотел видеть своими глазами. И документы свои вёл, и проверки. Скрупулёзный.
— И часто он ходил проверять посты в одиночку? — спросил я. — Или только в тот раз?
— Селихов, это что, допрос? — поморщился вдруг старлей.
— Нет. Но мне кажется это странным, — я добавил в голос не безобидной задумчивости. Сильно, с наскоку, давить было нельзя. Я понимал — одно неверное слово, и старлей сорвётся с крючка. Откажется говорить совсем. А расспросить его было нужно. Расспросить, чтобы лучше понять — что же тут творится.
— Со старослужащими как ладил? — сменил я угол.
Чеботарев фыркнул, губы его плотно сжались.
— Служба. Бывало всякое. Не санаторий.
Я кивнул в сторону того ДЗОТа, где, скрытые от нас углом большой палатки-столовой, трое бойцов чистили оружие.
— А с ними? — я сделал ударение на слове. — С Гороховым-то? Я видел, как он на меня смотрел. Так же и на Пожидаева пялился?
Старлей замолчал. Снова глянул на меня, и в его глазах что-то дрогнуло, словно под тонкой плёнкой льда пошла вода. Его пальцы непроизвольно пошевелились, будто ища в кармане папиросы.
— Товарищ старший лейтенант, — начал я тише, шагнув чуть ближе, чтобы не услышали с поста. — Я новенький на заставе, но не в армии. И тем более не слепой. Здесь у вас вонь стоит не только от горелой каши.
Чеботарев нахмурился, но не перебил.
— Здесь «вонь» от трупа, который забыли закопать, — продолжил я, глядя прямо в его усталые, серо-голубые глаза. — Если вы понимаете, о чём я. А вы понимаете. Мне тут жить, товарищ старший лейтенант. И служить. Мне нужно знать, на что я могу наступить. И куда вляпаться. Повторюсь: лишние проблемы не нужны никому. А очень, очень много проблем можно избежать лишь тем, что вы правильно проинформировали подчинённого. Уж вам ли не знать, так?
Чеботарев сглотнул. Его кадык резко дёрнулся. Он отвел взгляд, и его плечи, до этого собранные по-офицерски, слегка ссутулились.
— Чёрт… — выдохнул он почти беззвучно. Потом с хрустом провёл ладонью по синеватой щетине на щеках. — Ладно. Селихов… Без мыла в…
Чеботарев осекся. Потом обернулся, убедился, что рядом никого нет. Немного помедлил, доставая и закуривая сигарету. А потом заговорил быстро, сдавленно:
— Конфликт у них был. Серьёзный. Пожидаев устроил тут склад по всем правилам. Чуть ли не каждую гильзу считал. А Горохов и его волчары… Они с вылазок трофеи тащили. Оружие, прицелы, медикаменты. Всё что с тел снимут. Что-то сдавали, что-то… оставляли. Для себя. Для дела. Пожидаеву это было как кость в горле. Увидел у одного из гороховских, у парня по кличке «Сухарь», лучшего снайпера заставы, прицел. Снайперский импортный. Требует сдать. Тот — ни в какую. Мол, добыча, она для работы нужна.