— Спасибо, что пошел со мной, — помолчав немного, проговорил я. А потом улыбнулся Алиму.
Алим хмыкнул.
— А ты думал, я тебе самому разрешу на это самоубийство идти? Ты меня тогда в плену у душманов не бросил. И я тебя не брошу.
— Я знаю, Алим, знаю.
— Саш?
— Ммм?
— Ты почему мне с собой идти разрешил? В прошлый раз в горы не взял. А сейчас не даже не отругал, когда я следом прицепился. Не вернул меня назад. Это почему же?
Теперь хмыкнул я.
— Это что ж, я тут буду мерзнуть, а ты под БТРом теплую тушенку уплетать?
— Какую тушенку? — обиделся Канджиев, и обида его показалась мне совершенно искренней. — Да если б я узнал, что ты с лагеря сбег, тут же, при первом же случае, следом пошел бы. Где угодно б тебя отыскал.
Он помрачнел, отвернулся. А потом все так же обиженно повторил:
— Ты мне тогда у душманов сгинуть не дал, и я теперь тебе не дам.
— Вот поэтому, Алим, — улыбнулся ему я, — вот поэтому я тебя и взял.
На самом же деле причина была не только в этом. Я понимал, что столкнусь с целой бандой душманов. Пусть будет их и не двадцать пять человек, как говорил Сахибзад, пусть теперь их осталось многим меньше, но я все же один. И нужно было предусмотреть любые исходы событий.
Когда мы доберемся до логова Мерзака, может случиться так, что кто-то из нас погибнет. Тогда у второго будет шанс вернуться, чтобы доложить Мухе точное расположение логова, точное количество людей, а главное — показания о том, что американец Уильям Стоун действительно содержится в лапах Сахибзада. На это и был расчет. И потому я дал себе зарок, что если все пойдет не по плану, я всеми силами постараюсь дать Алиму спастись, чтобы он принес Мухе эти вести.
Тем более что к тому моменту в лагере уже может стоять движущаяся к нам спецгруппа. А особисты и разведчики своего не упустят.
— Сань, — снова спросил Алим, когда мы некоторое время опять помолчали.
— Что?
— А этот, Саша Бычка… он был тебе друг?
— Товарищ. Хороший боец, — покивал я. — Так что можно сказать, и друг.
— Так ты идешь за этим американцем, чтобы за него отомстить?
— Не только.
— А почему еще?
Я засопел.
— Помнишь про операцию «Пересмешник»?
Алим нахмурился, задумчиво сложил в складки лоб.
— Это про которую мы узнали тогда, когда еще на Шамабаде на левый фланг ходили? В горы?
— Да.
— Это ж про нее тебе тот пакистанский спец рассказал?
— Про нее.
— Ну… — Алим задумчиво нахмурился. — Ну и что?
— Этот американец, Алим, связан с «Пересмешником». Потому как стоило нам добраться до по-настоящему важных доказательств операции пакистанцев, как он тут как тут.
— Не понимаю, — признался Алим после того, как надолго задумался.