— Это, товарищ лейтенант, только время покажет.
Как и предсказывал Машко, его уволили с военной службы. Что с ним было дальше, я не знаю. Зато знаю, что было с бедным Лопиным и Бодрых. Лопина судили, Бодрых же выжил, но был комиссован по здоровью.
По учпункту быстро поползли слухи о том, как врачи боролись за жизнь сержанта. Что прошелся он по краю. Повезло, что артерию не порвало, а только расщепило вдоль. Повезло, что быстро оказали первую помощь.
— Первые десять секунд после ранения все решили, — говорил тогда любитель слухов Дима Ткачен. — Если б Саша замешкался, как мы все, Бодрых не довезли бы даже до отряда. Так говорят.
Однако наша служба шла своим чередом. Дни сменяли дни незаметно. Они смешались в сложные тренировки, марш-броски и стрельбы. В постоянные тренировочные задержания и наряды. В многочасовые занятия. Подходил день принятия присяги.
За сутки до торжества нам объявили, что сегодня день пройдет по упрощенному плану. Утром мы сделали короткую тренировку, без уже привычного марш-броска. Потом позавтракали. Позже офицеры из политической службы отряда провели у нас разъяснительные занятия. Рассказывали там, что такое присяга, какова ответственность, которую она налагает на военнослужащего. О последствиях ее нарушения.
После обеда нам выдали парадную форму, хранившуюся весь период обучения, на складе.
Новый стралей нашей учебной заставы, по фамилии Конаков приказал привести форму в надлежащий вид.
Несколько часов учебные заставы только и занимались тем, что толкались в бытовках, старательно выглаживая форму.
Вечером пришел приказ о том, что принятие пройдет на территории отряда в десять утра.
На следующий день, в семь мы уже ехали в автобусах из учпункта в отряд. Утро был пасмурным, но относительно теплым. Градуса три. А еще спокойным и на удивление безветренным. А ведь я уже попривык к суровым степным ветрам.
Забавно, что перед отъездом старлей приказал не надевать парадку. Сказал, мол, под шинелями видно не будет. Так мы и поехали в ХБ. Хорошо что заблаговременно, еще вчера, личному составу приказали привести и его в надлежащий вид.
Когда мы приехали, в отряде было уже многолюдно. На плацу поставили трибуны для начальства и парты для срочников, которым суждено сегодня было стать настоящими пограничниками.
Все началось в десять утра, как по команде. За полчаса весь состав отряда выстроили на плацу. Учебные заставы стояли спереди при автоматах, ждали, когда же все закрутится.
Справа от строя погранцов, пестрой толпой разместились родители и родственники новоиспеченных бойцов советской армии. Не скрою, что несколько минут искал я среди них знакомые лица родителей.