Идти по рельсам было так же трудно, как и по заваленной снегом дороге, а еще Варю преследовал страх, что они не услышат подкрадывавшегося из-за спины поезда, отчего она беспрестанно оглядывалась, спотыкаясь и отставая от Потехина.
Однако ее опасения оказались напрасными, зимой, в несезон для старателей, движение на железной дороге было не столь оживленное, лишь вчера под вечер товарный поезд из Вельтска промял снег на рельсах, да и то, когда путники успели отойти в сторону и разбить лагерь ко сну.
Конфетка не сгладила жестокого голода, еще день пути, и, пожалуй, силы окончательно оставили бы неподготовленную к таким испытаниям домашнюю барышню. Но все завершилось, вот она, станция Верхневельтская, белеет заснеженными крышами. Добрались, выдержали. Как-то защипало в глазах, Варя поспешно смахнула влагу, чтобы Потехин не заметил ее слабость.
— Мы прямо сейчас в полицию пойдем? — поинтересовалась она. — Есть же здесь при станции кто-то?
— Есть, но повязаны могут быть, тогда отсюда точно не выберемся. В Вельтске в участок сходим.
— А вы здесь бывали?
— Бывал, но давненько.
— А Костя говорил, что тут дрянная гостиница. А чем дрянная, клопами?
— Дрянная, потому что при заселении требуют предъявить документы, такие здесь на всех станциях правила, а вашей развеселой компании видно этого было совсем не надо. У вас, кстати, есть документы?
— Да, паспортную книжку не тронули.
— Ну, хоть в этом повезло. Я вас поселю, а сам к кочегарам на станции попрошусь.
— Почему? — заволновалась Варя, перспектива остаться одной в незнакомом месте ее откровенно пугала.
— Ну… — Потехин замялся. — У меня может не хватить средств и на гостиницу, и на билеты, а еще в Вельтске надо куда-то пристроиться. Поэтому вы в гостиницу, а мне не привыкать.
— У меня есть пять рублей, давайте и вы в гостиницу, я очень прошу, — взмолилась она. — Я боюсь одна.
— Хорошо, тогда я плачу за гостиницу, а вы за проезд до Вельтска, но я вам при первой возможности отдам.
На том и порешили.
— Ой, смотрите, там купол. Это церковь? — расширила Варя глаза.
— Она самая.
— Как я ее сразу не заметила.
— Вас другим краем провезли. Теперь убедились, что в Тяглах вам делать было нечего.
— Убедилась, — вздохнула простофиля.
Гостиница стояла «спиной» к дощатому зданию станции, это был двухэтажный сруб — брат близнец трактира, только на вывеске красовалась надпись «Центральная», какая горькая ирония.
Внутри деревенская обстановка мешалась с городским шиком: вот русская печь с лавкой, а рядом лакированного дерева стойка в обрамлении атласных портьер; на полке начищенный медный самовар и тут же изящные чашки императорского фарфорового завода. Молодая румяная баба в пестром платке на округлых плечах, словно сошедшая с лубочных картинок про купеческую жизнь, украшала лоскутными бантиками небольшую елочку. Под иконами в красном углу уже торчали из-под рушника тонкие еловые ветки. Ах да, ведь Рождество на носу. Как можно было позабыть? Когда? Завтра, послезавтра? Все дни перемешались.