– Ну вот, молодец! – слышу все тот же мужской голос.
С трудом поворачиваю голову в сторону его обладателя. Вижу его размыто, но сразу понимаю, что передо мной врач…
И тогда я вспоминаю, что случилось. Картинки ужаса и страха проносятся в моей затуманенной лекарствами голове. То, как я боялась потерять своего малыша, кричала докторам, чтобы спасли его… не смотря ни на что. А потом лишь серый туман на волнах боли…
– Марина, сейчас я освобожу твои руки, – вкрадчиво произносит врач.
А я думаю лишь об одном, что с Ваней? Мне нужно почувствовать его. Понять, что с ним все в порядке. Почему так болит живот…?
Мои руки освобождают одну за другой. Кровь приливает к онемевшим конечностям, принося с собой боль. Словно в кожу вонзились тысячи иголок. Но я не обращаю на это внимания. Вскидываю руку вверх, ожидая нащупать привычный высокий живот. Но его нет…
Меня накрывает лавиной черной паники. Я начинаю метаться, пытаясь вскочить и бежать… сама не понимая куда. Вижу, как ко мне кидаются люди в белых халатах. Проверяют какие-то трубки, отводят силой мою руку.
И где-то вдалеке кричит человек. В этом крике столько боли и страха, что у меня кровь стынет в жилах…
– Марина, успокойся! Твой сын жив!
Слышу четкий голос врача и только сейчас понимаю, что все это время кричала я сама…
Но… как же так? Ведь еще слишком рано… меня накрывает новой волной паники, снова начинаю метаться, словно загнанный в клетку зверь. Мои движения становятся все более вялыми, тело каменеет. Глаза закрываются и я проваливаюсь во тьму…
***
Не знаю, сколько прошло времени. Но когда я в следующий раз пришла в себя, все было совсем по-другому. Не было ощущения полета и боли во всем теле. Я чувствовала себя так, будто очнулась после долгого сна.
Открыла глаза и поняла, что нахожусь в палате. Я лежала в постели, укрытая одеялом до груди. Приподняла голову, чтобы осмотреться и живот пронзило тупой болью. Тихо охнула и тут же почувствовала какое-то шевеление рядом с собой.
– Марина!
Слышу напряжённый голос мужа и поворачиваю голову в его сторону. Видимо, Глеб сидел на стуле рядом с кроватью, который я замечаю. Но сейчас он встал на колени около моей постели и нежно взял меня за руку. Поднес ее к своему лицу и прижал к щеке.
Мне кажется, что Авилов постарел на несколько лет. На лице щетина, под глазами темные круги. В волосах прибавилась седина.
– Глеб… – мой голос такой тихий и слабый. – Где наш сын?
– Как ты себя чувствуешь? – с волнением спрашивает он, игнорируя мой вопрос.
Я мотаю головой. Мне нужно знать.
– Ваня…
– С ним все в порядке, – успокаивает меня муж, и я резко выдыхаю. Закрываю глаза, чувствуя, как по щекам текут слезы. – Заставили вы меня понервничать.