– Устроим, – кивнул. – Но потом. А сейчас мы просто распишемся, Марина, только ты и я. Потом устроим пир, о котором ты мечтаешь. Не лишай меня этого, стань Авиловой.
Марина положила руки на живот и начала любовно поглаживать. Она будет самой прекрасной мамой. Глаза девушки заблестели и она всхлипнула.
– Давай сделаем это!
Мы засмеялись, я нежно поцеловал свою без пяти минут жену…
Мы подали заявление и нас расписали буквально через десять минут. Я думал, что придется подкупать работников, а оказывается, если невеста беременна, то расписывают без проблем. Мы выходили из ЗАГСа уже счастливыми и женатыми.
Приехали домой и любили друг друга с нежностью и страстью. Не могли надышаться. Все было так по-особенному, так прекрасно и чувственно. А потом лежали и мечтали о том, кем будет наш сын, каким человеком вырастет, на кого будет похож…
Утром Марина сделала нам чай с бутербродами. Мы сидели на веранде, и девушка предлагала имена.
– А как тебе имя Влад? – спросила жена.
Я поцеловал ее в плечо и накрыл пледом, на улице было прохладно утром.
– Владислав Глебович, – протянула она и скривила носик. – Вообще не звучит! К твоему имени не подходит никакое имя! Что за имя дурацкое – Глеб.
Я тихо рассмеялся.
– Иван Глебович Авилов… Слушай, а звучит! Ты будешь у нас Ваней? – проворковала Марина и положила ладонь на живот. – Что-то Ванюша тихий сегодня, перестал маме танцевать на ребрах.
Позавтракав, я убрал со стола, сполоснул чашки и пошел работать в кабинет. Марина пару раз заглядывала, но я велел ей больше отдыхать. К обеду девушка вновь зашла в кабинет, на ней не было лица.
– Что случилось? – тут же спросил, подходя к ней.
– Глеб, что-то не так… Я не… Я не чувствую Ваню. Он не шевелится…
После этих слов внутри меня что-то оборвалось, а Марина начала плакать навзрыд, обнимая живот руками.
– Тише маленькая моя, – подошел к жене и поцеловал в висок. – Все будет хорошо. Давай я помогу тебе обуться, и поедем в больницу. Я уверен, что ничего страшного нет.
– Правда? Ты обещаешь? – смотрит на меня своими зелеными глазами с надеждой и тихой мольбой.
– Да, – выдавливаю из себя эти слова.
А сам молиться про себя начинаю, хоть бы все было хорошо…
В больницу мы домчали в напряженной тишине. Марину сразу увезли на осмотр, меня не пустили. А когда начали бегать медсестры и врачи, я понял, что «хорошо» не будет…
Вышел врач, он спешил.
– Операционную, быстро!
– Что происходит, – спросил я.
И тут я вижу Марину. Ее бледное испуганное лицо. Ее быстро везут на каталке. Она плачет.
– Глеб… Наш малыш… Не дай мне потерять его!