Говорит Авилов, вытирая влагу с моей щеки.
– Что произошло? – спрашиваю мужа и открываю глаза.
– Я так боялся потерять тебя! – голос Глеба срывается и он прижимается головой к моему плечу.
Мне столько всего хочется ему сказать! Открыться и обнажить душу. Но все это потом… не сейчас.
– Я хочу видеть сына.
Марина
В доме стояла непривычная тишина, когда я вернулась от врача после осмотра. Елена Борисовна, наконец-то, осталась довольна тем, как заживает мой шов. Последние две недели мы бились с воспалением. Но теперь можно спокойно вздохнуть и забыть все это, как страшный сон…
Я сразу же направилась в детскую. Каких-то два часа вдали от сына, а мне казалось, будто прошла целая вечность. Ненавижу оставлять Ваню. Когда я вдали от него, сердце изнывает от беспокойства, а душа плачет и рвется к сыну.
В детской ни сына, ни мужа не оказалось. Я стояла посреди комнаты истуканом, чувствуя, как грохочет пульс в ушах. Какой-то иррациональный страх накрыл меня, мозги будто отключились. Резко развернулась и выбежала из детской.
Кинулась по коридору в спальню, по пути потеряв один тапок. Дыхание сперло, грудную клетку словно в тиски стянуло страхом и одним лишь желанием – прижать к себе сына…
А когда оказываюсь в дверях спальни, резко останавливаюсь. Будто ударившись о невидимый барьер. Подношу дрожащие ладони к груди и медленно выдыхаю. На губах помимо воли появляется улыбка от увиденного. Да, Авилова, ты истеричка…
Мои мужчины, конечно же, здесь. Глеб лежит на кровати, а Ваня устроился на его груди. Рука мужа крепко прижимает сына к себе, даже во сне. Головка Вани повернута в сторону, по губам гуляют пузыри.
От увиденной милоты защипало в глазах. Я стала осторожно продвигаться в сторону кресла, что стоит рядом с кроватью. Но тут мой взгляд зацепился за неуместную деталь. В чем это Глеб? В комнате было темно, тяжелые шторы закрывали свет из окна. Пригляделась к мужу и с губ сорвался смешок.
Я закрываю рот рукой, и в этот момент Глеб открывает сонные глаза. Замечает меня и довольно улыбается. Я же изгибаю бровь, стараясь удержаться от истеричного смеха.
– Привет, – хриплым со сна голосом шепчет муж, поглаживая Ваню по отклянченной попке.
– И как это понимать? – так же тихо спрашиваю я, тыкая пальцем в грудь мужа.
Глеб делает невинные глаза, будто это не он напялил на себя футболку от моей пижамы.
– Ты не поверишь! – говорит муж и, перехватив Ваню поудобнее, встает с кровати.
Передает сына мне. Как только я беру его на руки, выпадаю из реальности на несколько минут. Прижимаю малыша к себе, вдыхаю родной аромат. Внутри все заходится от благоговения и любви…