— Щёлк, — боек сухо ударил в пустоту.
Дисковый магазин был пуст — 47 патронов улетели в мгновение ока. Скорее меньше, сильно меньше. Магазин, вероятно, был наполовину пустым.
Бросив бесполезный теперь Дегтярёв, я выхватил из кобуры ТТ. Проверил магазин. Пригнувшись до самой земли, сполз дальше, укрылся в деревьях, рванул по широкой дуге. Они могли подумать, что я, дав очередь, убежал. Это же логично.
Но я не убегал — я забирал в обход, чтобы зайти им во фланг и тыл. Пот заливал глаза, дыхание сбилось. С одним пистолетом против автоматов мне сейчас придет конец, это математика боя. Но упустить диверсантов с документами генерала я просто не мог.
Не мог не попытаться что-то сделать. Сколько же я в детстве, да и в подростковом возрасте фантазировал такую ситуацию, как же я «громил» фрицев в своей фантазии. А потом был готов, да и убивал таких, наяву.
— Бах!
Звук, который ни с чем не спутаешь. Резкий, пронзительно-громкий выстрел винтовки Мосина. Знаменитая «трехлинейка».
Метрах в ста от меня дико взвизгнул и завалился навзничь фашист. Его тело скрылось в густых папоротниках. Сомнений не было — у меня появился союзник. Кто-то, такой же выживший, сидел в кустах и ждал. И, видимо, не решался открыть огонь, пока на сцену не вывалился я со своим пулеметом.
Немцы дрогнули. Их внимание мгновенно переключилось на дорогу. Они начали оттягиваться к лесу, пытаясь взять периметр под контроль и ожидая, откуда еще прилетит смерть из невидимого советского ствола. Главарь банды яростно махал руками, раздавая приказы подельникам.
Они отвернулись. Мой шанс.
Вдох. Выдох.
Я медленно привстал из-за укрытия, принял удобное положение с колена. Толстая сосна надежно скрывала корпус. Сжал ребристую рукоять ТТ, прикрыл на секунду глаза, собирая остатки адреналина в кулак. Резко качнулся в сторону, выбрасывая вперед правую руку с пистолетом.
— Бах! Бах! Бах!
ТТ бил жестко, лягая руку отдачей.
Пули прошили пространство — два из трех выстрелов нашли цель, опрокинув силуэты во вражеской форме.
Ствол снова на линии прицеливания.
— Бах! Бах! Бах!
Перекат. Резко чуть приподнимаюсь, стреляю, и прячусь за стволом дерева.
Две из трех выпущенных пуль тяжело, с влажным чавканьем вошли в цель. Тот самый офицер — командир группы, что секунду назад уверенно раздавал приказы — дернулся, словно наткнувшись на невидимую стену. Из его ослабевших пальцев вывалилась пухлая кожаная планшетка, а сам он нелепо взмахнул руками и рухнул на растоптанную гусеницами и сапогами землю.
Выстрел! Это союзник вновь обозначился.
В этот же момент лес взорвался ответным огнем. Но били не по мне.