— Генерал-лейтенант Крымов, — он в последний раз попробовал сохранить достоинство.
— Генералы носят погоны или эполеты. Вы, гражданин, больше смахиваете на дезертира-оборванца, кем, собственно, и являетесь, покинув фронт и заявившись в тыл.
Васильковскому и командирам гарнизонных частей было не по себе от того, как Седов раскатывал боевого генерала в коровью лепёшку. Но никто не возразил, не пытался хоть полслова вставить в его защиту.
Время шло, ускользали драгоценные минуты, необходимые для экстренного принятия решений… Но Седов понимал — если сломает Крымова, всё сильно упростится. Военные ему требовались как подтверждение, что армейская среда настроена против бунтовщиков.
Не присутствуй здесь офицеры, решился бы и на крайние меры, цена вопроса высока, но не пришлось. Крымова увели — писать приказы командирам частей вернуться на исходные и подчиниться командующему Брусилову, подтвердившему согласие вернуться к исполнению должности.
День 22 августа Седов посвятил государственному строительству, так, наверно, назовут его историки, сформировал Совет Народных Комиссаров с собой во главе, подчинённый ВРК. Постановил освободить некоторых большевиков, взятых после нелепого июльского выступления. Относительно кадровых назначений особо не заморачивался, примерно представляя список ленинских управленцев, в состав СНК вошли Каменев, Рыков, Бухарин, Орджоникидзе, Чичерин, Куйбышев, Брюханов, Свердлов, Урицкий.
Фрунзе, срочно вызванный из Минска, получил пост наркома внутренних дел, Васильковский, единственный «подручный» и пока сравнительно послушный генерал, стал наркомом по военным и морским делам, практически единственный в правительстве, кто получил работу по специальности и квалификации, Дыбенко — его замом, простой моряк над адмиралами, спорно, зато проверенный человек. Вот бы меньше пил с радости.
Феликс Дзержинский, находившийся в Петрограде на полулегальном положении, был вычислен не без труда и доставлен в Смольный только к вечеру. Прикидывая, что разговор с жестоким и своенравным поляком будет непростой, Седов выделил ему отдельное время вечером.
«Железный» Феликс произвёл впечатление не металлического человека, а обычного из плоти и крови, но усталого, предельно настороженного и напряжённо-недоверчивого. Он с первой минуты объявил, что не признаёт объединение СПР и РСДРП(б), ждёт возвращения Ульянова и возобновления революционной борьбы.
— Вы присаживайтесь, — Седов рукой показал на стул. — В ваших словах есть доля истины, давайте обсудим. Начнём с Ульянова. Некий член вашей партии, организовавший Ульянову отдых на лоне природы у озера Разлив, сообщил, что они с Зиновьевым собрали вещи и исчезли в неизвестном направлении. Лично у меня больше никаких сведений о его новой норке нет. Предполагаю, что ваш Ильич убедился в своей полнейшей некомпетентности в организации государственного переворота и благополучно убыл в САСШ, прихватив партийную кассу с золотыми червонцами.