По окончании съезда Каменев показал шурину ульяновскую рукопись «Государство и революция». Седов пребывал в отличнейшем настроении, просчитав, что после выхода большевистской верхушки из тюрем, если Временное правительство отпустит вожжи, и возвращения Ильича из подполья бывшим большевикам не на кого опереться. Партии нет, активов нет, газеты нет. Всё или уничтожено, или прихватизировано в СПР. Позвав свояка в кабинет, бегло перелистал. Текст примерно соответствовал известной ему версии — многократно конспектированной по истории КПСС и «научному» коммунизму. Но сам факт настроение подпортил. Каменев мялся как нашкодившая гимназистка.
— Почему ты мне показываешь только сейчас?
— Ленин завещал мне издать. В случае его смерти.
— Он точно умер?
— Вряд ли… Сейчас случилась его политическая смерть. Скрывается где-то под Сестрорецком.
То есть шалаш в Разливе. Учтём, решил про себя Седов, внутренне подобравшись, но сначала — проститутка Каменев.
— Почему не раньше сказал? Лёва, колись. Крутил задницей и нюхал воздух — куда ветер дунет, в мои паруса или Ульянова? И только сейчас поверил, что победа за мной, а не за ним?
Тот смутился. Наверно, жалел, что принёс писанину Седову, а не сжёг в камине.
— Ты упрощаешь…
— Нет, я ставлю все точки над i. Ты — подонок. И Иуда. Ульянова предал, меня тоже сдашь?
— Выгоняешь…
— Нет. В партии полно мерзавцев почище тебя. На то она и революция, что поднимает к поверхности мусор и гниль. Вон с глаз моих!
Наказав секретарше (лет пятидесяти, чтоб не нервировать Евдокию Фёдоровну) никого не пускать, Седов перелистал мелко исписанные странички, изорвал и выкинул в мусорку. Потом для успокоения нервов занял руки привычными движениями: вытащив из ящика стола, разрядил, разобрал и принялся чистить «браунинг», хранившийся с экспроприации в Ревеле. Разок пострелял за городской заставой, убедился, что машинка работает.
Почему машинально потянулся к оружию? Ответ на поверхности: пока Ульянов жив, он непременно соберёт единомышленников. РСДРП(б) разгромлена, но и в феврале она ничего особо не представляла. Рукопись убедила: гадкий лысый гном возьмётся за старое и натворит дел! Особенно с Джугашвили на пару.
На носу выступление Корнилова. Предпосылок более чем достаточно: слабое левое Временное правительство эсера Керенского и Петросовет социалиста-центриста Седова, провозглашающий срочный выход из империалистической войны, никак не устраивают боевого генерала.
В тот же день 19 июля, когда Седов подмял остатки большевистских ячеек, Керенский назначил Корнилова верховным главнокомандующим Русской армии. Этому назначению вечерние газеты уделили куда больше внимания, чем съезду, столь же краткому, как и первый у СПР, каких-то 4 часа. Весь устав объединённой партии можно было свести к единственной фразе Седова: «Всё будет, как я сказал, несогласные — валите дальше, однозначно!» Чего тут обсуждать-дискутировать?