— А женщина? — не без некоторого страха спросила Ева, до переселения в Смольный постоянно трамваем пользовавшаяся и прекрасно осведомлённая о царивших там нравах — грабежах, карманных кражах, вагонных конфликтах, вплоть до потасовок. Петроградский трамвай 1917 года стал местом ещё более ужасным, чем проспекты. Поэтому ситуацию невольно примерила на себя.
— Немедленно вышла, иначе кто-то ещё непременно сыграл бы с ней в «пополам». Половина от оставшихся пятидесяти рублей — тоже кое-что. А в государственном масштабе если самый полезный член общества и разгильдяй-бездельник получат блага поровну, отпадают всякие стимулы к труду. Маркс и Энгельс обещают сознательное отношение к труду при коммунизме, но это когда-то и не сейчас. После победы мировой революции и воцарения коммунизма во всём мире. Лет через тысячу или две, скорее всего — никогда. Но обещать можно и нужно, иначе зачем пролетариям хвататься за винтовки и переть против казаков. Что у нас следующее?
— Заводы — рабочим…
— Дорогая, а с какой стати? Труд инженера и технолога, организовавшего производственный процесс, стократ ценнее тупой и зачастую неквалифицированной работы промышленного пролетариата. А труд капиталиста-буржуя-эксплуататора, учредившего предприятие, нанявшего толковых управляющих и инженеров, рискующего потерять огромные деньги, а то и вообще угодить в долговую яму — он дороже всего! Ульянов — конченный идиот, предлагающий арестовать самых богатых, а значит — самых умных, успешных и предприимчивых заводчиков. Кого вместо них посадить? Таких же лысых олухов как он сам? Промышленность мигом развалится. У рабочих будут заводы, но не зарплата, потому что заводы остановятся. Спасибо большевикам.
— Значит, передача земли крестьянам — тоже блеф?
— Почему же? Этот лозунг большевики спёрли у эсеров и переделали на свой лад, желая перетянуть себе крестьянские голоса в Советах. Конечно, помещичье землевладение себя изжило. Но вот просто так, за здорово живёшь, никакую собственность отбирать у хозяев нельзя, иначе пропадает смысл самого хозяйствования. Есть проверенные механизмы защиты собственности, компенсации за изъятое… Долго рассказывать. Русская крестьянская община разваливается. Будущее за индивидуальными хозяйствами, на Западе их называют фермерскими. Иногда выгоднее их объединение в крупное предприятие с большим числом машин и прочей техники, главное, чтоб продолжали действовать рыночные условия.
— Хоть в чём-то не врут…
— Большевики-ленинцы? Эти врут во всём. Им не нужны крепкие индивидуальные хозяйственники, самодостаточные, которые запросто пошлют всю эту марксистскую камарилью далеко и без хлеба. Куда удобнее большевикам сельский пролетариат, ленивый, бестолковый, вороватый, пьянствующий, им только скажи — «всё поровну», мигом побегут отнимать «излишки» у исправных тружеников. Да, производство сельскохозяйственной продукции упадёт, неизбежен голод, нынешние проблемы с хлебом в Петрограде — цветочки. Зато на селе сформируется социальная база для большевизма. Оборванцы, но свои, социально близкие городской голытьбе. Так они мечтают. Но я не позволю Ульянову разорить село.