— Вы оптимист, батенька, — скривился Ульянов.
Он инстинктом, видимо, чувствовал, что Седов доставит ему больше проблем, чем окажет помощи. Но пока съезд продолжался, противоречий не возникло. Депутаты от СПР сидели молча не крутили пальцем у виска, когда сорвавшийся с резьбы Ильич потребовал с трибуны съезда немедленного ареста десятков крупнейших промышленников по единственному обвинению: они богаты. Наконец, центристы вышли с ленинцами на демонстрацию 18 июня, вопреки позиции верхушки ВЦИК она прошла под левыми лозунгами — против Временного правительства и войны. Участвовало более полумиллиона человек! Многие с оружием, после разгрома арсеналов каждый желающий обзавёлся револьвером, винтовкой, патронами. Силища! Позже пришли сообщения о подобных демонстрациях в Москве, Киеве, Харькове, Минске, Иваново-Вознесенске, Твери, других губернских городах. Наверно, созерцание этого человеческого моря создало иллюзию у Ульянова, что поддержка большевикам достаточно сильна, и пора браться за свержение правительства.
На фронте началось стратегическое наступление, один только Седов наверняка знал, каким оно закончится провалом, как следствие — взрывом возмущения. Большевики предпримут столь же неподготовленную акцию на внутреннем фронте, и придётся решать — расставаться с ними сразу или позже.
В какой мере средний городской обыватель интересуется политикой? В спокойное время — примерно никак. Летом 1917 года даже самых безучастных одолевала тревога от неопределённости, что будет дальше, куда заведёт страну Временное или какое иное правительство, не назначенное императором и не избранное народом, откуда ни возьмись возникшее, малоуважаемое и ни на что не способное. Это беспокойство выплёскивалось, кроме всего прочего, в иррациональных страхах, не только в панике из-за пресловутого чёрного автомобиля. Питерцы куда сильнее, чем в довоенные годы, принялись за оккультную чушь, всласть пугаясь на спиритических и им подобных мошеннических сеансах.
Евдокия уговорила сожителя сходить на сеанс синематографа, под тревожное бренчание фортепьяно они посмотрели немой фильм «Пражский студент», где у главного героя забирают его отражение в зеркале, чушь полная, но жуткая. По совету революционных товарищей парочка посетила революционный же спектакль «Большевик и буржуй», где сознательные пролетарии от радости победы над буржуазией начали всей труппой совокупляться прямо на сцене, безыскусно, пошло и не эстетично.
Пока ехали назад, к Смольному, Евдокия обратила внимание спутника на изобилие китаянок, буквально наводнивших Петроград, раньше, даже прошедшей весной, столько азиатских лиц на улицах города не бросалось в глаза. Ватаги вооружённых рабочих или матросов, а то и вообще непонятных личностей, подходили к китаянкам, отбирали пару-другую посмазливше и уводили, не обращая внимание на крики и сопротивление девиц. Распутство из пьесы «Большевик и буржуй» ничуть не отличалось от мерзости столичных проспектов.