Слабое утешение одно: несчастливый месяц выпал самым коротким за всю российскую историю, без первых двух недель, так как страна перевелась на Григорианский календарь, апрель обошёлся без первого числа, ибо не до смеха. В первый рабочий день этого месяца, он выпал на 15-е, Седов собрал совместное заседание ВЦИК и Совнаркома.
— Товарищи! Нам не хватает всего полгода, потому что через полгода максимум Германия не выдержит и капитулирует перед Антантой, Мировая война закончится. Мы одолели кризис в экономике 1917 года, снабжение, торговля, финансы как-то устаканились, цифры вы знаете. Но недобор налогов продолжается. Средств содержать столь огромную армию недостаточно, даже при скудости боевых столкновений.
Каменев, наверно, был единственный, кто осмелился бы пошутить: передадим десяток дивизий Колчаку, пусть их и содержит. Но с глубины двух метров на Новодевичьем кладбище юморить трудно.
Вячеслав Менжинский, бывший чекист, а ныне Нарком финансов, шутить не умел.
— Как аварийный вариант можем продать половину золотого запаса. Или запустить эмиссию, раскрутив рост цен. Второй вариант плох тем, что царское правительство, а потом Временное, уже запускали печатный станок. Нынешний рубль и так ослаб едва ли не втрое к рублю 1914 года.
— Внутренний заем?
— Маловероятно, что получится добром, Леонид Дмитриевич. Деньги есть у заводчиков и банкиров, но если их забрать, экономика лишится оборотного капитала. Значит, ещё меньше соберём налогов.
— Внешний заём? У САСШ не просили… Нет, не дадут. У них у самих рост расходов ради отправки войск в Европу. Значит, реквизируем церковные ценности.
— Если не боитесь бога, побойтесь тех, кто сам его боится! — затрепыхался Луначарский. — Нас проклянёт церковь, и народ отвернётся.
Бонч-Бруевич, самый недалёкий и бесталанный из троицы полезных представителей этой двойной фамилии, присоединился к нытью Луначарского. Хоть лично был обязан потрясти церковную мошну, чего не сделал.
Седов подошёл к окну, рассеянно глянул на соборы Кремля… и вдруг повернулся с ехидной ухмылкой, что-то сообразив.
— Яков! — он позвал Гойхмана, никаких ответственных должностей не занимавшего, но одного из самых влиятельных граждан республики из-за близости к председателю. — Приглашай толстопузов. Святоши ведь здесь, не в Петрограде? Патриарха сюда ко мне. Рысью. Даст золото и даже ещё попросит, чтоб брали больше.
Когда совещание закончилось, Ева спросила: что занести в протокол об отношениях с церковью.
— Что вопрос отложен до прихода патриарха.
— А если он не захочет?
— О, Яков знает как произвести нужное впечатление. Святые отцы тоже жить хотят, а не быстрее предстать перед всевышним работодателем. Умерщвление плоти до полного умерщвления тела — это только для фанатиков. Высшие попы — это такие же чиновники как мы с тобой, а церковь мало отличается от наркомата. Поговорю с ним как… с коллегой.