– Хватит, – говорю. – Ты хотел крови у источника. Сегодня ее не будет.
Я поднимаюсь по ступеням к нему. Теперь нас разделяют два метра. Между нами шумит вода.
– Смотри, – говорю тихо, так, чтобы слышал только он. – Я впустил тебя в этот город, потому что мне нужно было, чтобы люди увидели, как ты просишь за себя толпу и как посылаешь в нее своих солдат.
Знаю, что Рахим уже увел Аню. Она должна быть в безопасном месте.
Дядя пытается сохранить улыбку, но глаза выдают панический бег мыслей.
– Ты думаешь, это что-то изменит? – шипит. – Они забудут. Они всегда забывают.
– Возможно, – говорю. – Но пока они будут забывать, ты будешь сидеть там, куда я тебя отправлю. Со всеми теми, кого ты купил.
Я даю знак.
Рахим и двое его людей заходят сзади. Одно движение – и на руках дяди защелкиваются пластиковые стяжки. Микрофон падает на ступеньки, гулкий стук разносится по площади.
Толпа шумит. Кто-то кричит, кто-то снимает крупным планом, кто-то уже начинает уходить по коридорам, которые раздвигают мои люди.
– Идите по домам, – говорю в один из свободных микрофонов. Звук разлетается по колонкам, телефонам, прямым эфирам. – Сегодня здесь больше не будет крови. Ни вашей, ни моей.
Я спускаюсь на ступень ниже и обвожу взглядом площадь. И ненадолго, совсем на миг, нахожу ее. Аню. Сейчас она под защитой. Двое моих военных уводят ее к дворцу.
Аня
Меня провожают в мою комнату. Закрывают дверь.
Амин не позволил мне остаться на площади даже после того, как я высказалась в поддержку его правления. После того, как пришла поддержать его, несмотря на страх и опасность, которая может грозить, когда в город вошли вражеские захватчики.
Он просто распорядился, чтобы меня забрали.
Не знаю, как объяснить эти чувства. Я хотела быть там, с ним. Это почему-то казалось бесконечно важным.
А теперь я точно тигрица, запертая в клетке. Хожу из угла в угол и не могу найти себе места.
Все стало каким-то сложным после того, как я взглянула на Амина с другой стороны. Как моя ненависть к этому мужчине переросла в нечто совсем иное. И я не понимаю, как смогла так быстро влюбиться в него.
Почему я влюбилась именно в него?
Время тянется бесконечно долго. Ко мне никто не приходит. Марьям, скорее всего, еще занята с другими женщинами. Они тоже сидели под охраной, и мне чудом удалось пробраться на площадь.
И Ава там, с ними. А я одна здесь. И хочется выть об безысходности своего положения.
Амин приходит ко мне уже вечером, когда за окном становится темно, а в саду зажигаются многочисленные фонарики.
– Ты могла погибнуть! – первое, что говорит шейх, оказавшись в моих покоях.