Он усмехается, и звук этой циничной усмешки неприятно скребет по нервам.
– Или, наоборот, – добавляет следом зловеще. – Шейх Амин ибн Заид аль-Халиди соблаговолил обратить на тебя внимание.
Дыхание перехватывает от этих слов.
Кажется, сбываются самые жуткие прогнозы.
– Он… он пожелал наказать меня? – спрашиваю, запинаясь.
– Нет, – следом слышится его раскатистый смех. – Глупая русская! Он хочет забрать тебя. В свой гарем.
Слово «гарем» повисает в воздухе.
Все внутри меня замирает от леденящего страха.
«Нет! Нет! Нет!», – протестует внутренний голос, но мне пока не хватает сил, чтобы произнести свой протест вслух.
– Я… я не могу… не хочу… – лепечу я, инстинктивно отступая. Ища спасения где-то позади себя.
Руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Ведь я единственная в Асле, кто может защитить меня.
Лицо хозяина отеля, господина Ахмада, меняет свое выражение. Теперь на нем больше нет этой довольной ухмылки. Каждая черта превращается в камень.
– Это не предложение, Анья! – из-за раздражения русский араба начинает еще больше хромать. – Это приказ. Шейх Амин – наш правитель. Его желание – закон для всех. И твое «хочу» или «не хочу» никого здесь не интересует.
– Я не смогу отработать долг, если вы меня отдадите! – приходит вдруг в голову. Господин Ахмад любит деньги. Он что угодно сделает, чтобы заполучить их.
И я внутренне ликую, что в голову пришел этот чудесный аргумент.
– Ваш долг будет прощен. Полностью. Ты искупишь его в гареме нашего Повелителя.
– Нет! – вырывается у меня снова. Протест так и рвется наружу. – У нас не было такого уговора! Я не согласна!
Глаза господина Ахмада сужаются, превращаясь в маленькие злые щелочки. Он медленно поднимается со своего широкого бархатного кресла и устрашающее надвигается на меня.
– Я сказал, – произносит, растягивая слова, – ты не можешь отказаться.
И прежде, чем я успеваю хоть что-то ответить, Ахмад замахивается и оставляет на моей щеке жгучую, болезненную пощечину.
Его ладонь ударяет меня со всей силы. И это удар оглушает.
Я пошатываюсь и едва могу удержаться на ногах.
– Это тебе для убедительности, Анья. Станешь хорошей шлюхой для нашего господина и, может, он позволит тебе даже встретиться с семьей.
Слезы заливают глаза, но я делаю все, чтобы не показать их.
Каждую клеточку тела ломает от удушающей несправедливости.
Касаюсь ладонью пылающей щеки. Мне очень больно. Но жгучий след заставляет поверить в весь тот ужас, что со мной сейчас происходит.
Я закрываю глаза, и передо мной возникает лицо Шейха Амина. Красивое восточное лицо с властным, уверенным выражением.