Их пальцы болезненно стискиваются на моих плечах.
Я знаю, что они собираются сделать – отшвырнуть меня в сторону, точно мешок с мусором, посмевший развалиться на пути Господина. Против воли мое тело издает испуганный вздох.
Я зажмуриваюсь, готовясь к болезненному падению и мысленно убеждаю себя, что это окажется даже удачным раскладом. Но вдруг происходит то, чего я никак не могла ожидать.
Шейх произносит одно короткое слово, значения которого я не понимаю. Тихо, но в голосе все равно чувствуется такая власть, что воздух вокруг меня застывает.
Охранники мгновенно разжимают пальцы, будто моя кожа их обожгла.
Ужас охватывает меня, потому что я не понимаю, что происходит.
В отличие от коллег по цеху, я не хочу, чтобы богатые арабы обращали на меня свое внимание, потому что не дура, как они, и прекрасно понимаю, что может скрываться за щедрыми дарами и золотыми унитазами.
Я вновь поднимаю голову, ненавидя себя за это.
Шейх глядит на меня сверху вниз.
Его глаза не просто темные. В них будто смешались горький шоколад и жидкое золото, сгущающееся в самой глубине уверенного взгляда.
И в этом взгляде нет гнева или презрения. Лишь явное любопытство и оценивающий интерес. Именно так смотрит хищник на свою жертву перед прыжком. Перед тем, как забрать у загнанного зверька последнюю возможность дышать.
Горло будто сдавливают тиски. Потому что это гораздо хуже.
Внезапно шейх протягивает ко мне руку.
Я перестаю дышать и ожидаю чего угодно в этот момент.
Но его рука тянется ко мне не чтобы ударить, как я сначала подумала, он лишь мягко прикасается к моей щеке, чтобы убрать прядь волос, выбившуюся из прически.
Это касание пробегает по моей коже электрическим разрядом, заставив все внутри меня в одно мгновение расплавиться.
– Как тебя зовут? – спрашивает Амин на хорошем английском, но от паники, накатившей на меня в этот момент, я забываю собственное имя.
Потому что я понимаю, что если до этого еще был не конец, то сейчас точно конец.
Аня
Воздух в моей маленькой комнатке без окон, что совсем не приспособлена для проживания людей, кажется как никогда спертым.
Его будто нет совсем.
Я буквально ощущаю, как на легкие давит тяжесть повисшего вокруг меня напряжения.
Думала укроюсь здесь и станет чуточку легче, но нет. Не становится.
Да, я знаю, у меня сегодня еще много работы, и меня могут наказать за то, что прохлаждаюсь, но мне жизненно необходимо сейчас это время наедине с собой.
Сижу на жесткой металлической кровати и смотрю на свои руки.
Тонкие пальцы до сих пор дрожат. Я словно все еще сижу на коленях перед шейхом.