От этих слов по мне разливается волна стыдного тепла. Я никогда раньше не испытывала такое.
Я ненавижу этого человека всем сердцем, но мое тело, предательское, откликается на его властные слова. Я чувствую, как наливается грудь, как кожа начинает пульсировать под его крепкими пальцами.
И я боюсь того, что может случиться дальше, обещая себе, что буду сопротивляться. Сопротивляться со всех своих сил.
– А сейчас, Аня, – он отстраняется, и его взгляд, тяжелый и оценивающий, медленно скользит по моей фигуре, задерживаясь на изгибах, скрытых шелком. – Станцуй для меня.
– Нет, – вырывается у меня, и я непроизвольно сжимаю кулаки. – Я не ваша игрушка. Я не буду танцевать. Я… не не умею танцевать… – добавляю зачем-то в самом конце.
– Ты лжешь, девчонка, – на его губах играет опасная улыбка. – Я видел тебя. В отеле. С наушниками в ушах. Ты танцевала с закрытыми глазами, твои бедра двигались в такт музыке, которую слышала лишь ты. В твоих движениях была дикая, неукротимая страсть. Эту страсть я хочу видеть сейчас. Танцуй.
– Вы не имеете права! – выпиваю уже громко, теряя контроль
– Я имею любое право, какое пожелаю, – шейх не шутит, потому что я знаю, как все устроено в этой стране. Вот только я не ее гражданка. – И сегодня я желаю видеть твой танец. Ты можешь танцевать сама. Или я заставлю твое тело двигаться так, как я хочу. Выбор за тобой. Но сейчас, раз уж ты ослушалась моего приказа, ты будешь танцевать голой.
Аня
– Нет!
Мои слова повисают в воздухе.
Они окутывают все мое тело страхом.
Я ведь понимаю, что шейх Амин – не тот человек, кому можно перечить. Он – глава государства, в котором я нахожусь, государства, где каждое слово правителя – не просто слова, а закон. И все, что говорит Повелитель, должно немедленно приводиться в исполнение.
Шейх не спускает с меня глаз, и в его взгляде – не просто желание, а обещание полного подчинения, которого он добьется, даже если я буду против.
Воздух в зале становится густым, точно мед. Он сладкий от аромата розового масла, и от этого сейчас тошнит.
Мой отказ замирает между нами и выглядит жалко и беспомощно.
Но я не вижу и тени раздражения на красивом восточном мужском лице, лишь легкую, почти невидимую усмешку, что трогает уголки его губ.
– Ты сделала свой выбор, Аня, – заключает шейх.
Он медленно, почти лениво, поднимает руку. Изящный, отработанный жест властелина, и этого одного движения оказывается достаточно.
Из глубоких теней у стен, где замысловатая резьба по камню поглощает свет, появляются двое стражей.
Они направляются ко мне.