Нутро обожгло крепким алкоголем, я закашлялась, зажмурилась, ощущая, как прокатилась огненная жидкость до желудка, прожевала колбасу и проглотила, после чего открыла глаза, несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула.
— Нет, Жень, все нормально. Он просто… Задел за живое. Спросил то, чего не следовало.
— Понятно, — кивнул Раздобреев. — Ну, ты не расстраивайся, мы ж, мужики, не такие как вы, натуры, мы прямо в лоб все и говорим. Не умеем из-за печки. Это вы у нас мастера интриг и словесных баталий. Так чего случилось-то?
— Да ничего, дела прошлые, — я ощутила, как захмелела, голова поплыла, и лицо немного онемело, как обычно у меня бывало при принятии алкоголя.
Стало тепло, и даже напряжение, овладевшее мною во время танца с Семеновым, отпустило.
— Ты сам-то как живешь? Женился? Чем занимаешься? — спросила я, чтобы хоть как-то отвлечься и занять время до отъезда домой.
И чтобы перевести тему. Не готова я ни с кем обсуждать свое прошлое. Психологи советуют проговорить и забыть. Наверное, эти психологи никогда не теряли близких.
— Угу, угадала. Женился, троих девок родил, сейчас вон Настька моя четвертым беременна, потому и не пришла со мной. Пацан будет! — Женька горделиво приосанился. — Берегу их всех, как зеницу ока.
— Погоди, какая Настя? — я повернулась к нему всем телом. — Ты что, Матрешку завалил?
Матрешкой мы звали отличницу Настю Матренину, которая во время учебы не позволяла себе никакого флирта и постороннего общения. Она ни с кем не дружила, упорно занималась, за все годы учебы у нее, наверное, не было ни одной четверки. Участница и победительница многих олимпиад, светило нашей школы, и замужем за этим хулиганом?
— Ну, — он смутился, — так получилось.
— И трое детей уже? И она не работает, что ли? — удивление мое было не передать словами. — Я думала, она как минимум кандидат наук уже!
— Ну так одно другому не мешает, — еще больше смутился Раздобреев, внезапно наливая мне еще водки. — Так, давай-ка не наезжай на меня, пей, да пошли плясать, надо жиринки растрясти.
— Нет, погоди, мне ж интересно! — я не собиралась сдаваться. — Как ты ее уговорил вообще в твою сторону посмотреть?
— Да как… Как обычно — любовью и лаской!
Я смотрела выжидающе на него, не собираясь отступать.
— Слушай, Свет, ну че ты пристала, а? — Женька опрокинул в себя еще одну стопку и резко поднялся. — Измором я ее взял, понятно? Как крепость.
Захохотав, я закрыла лицо руками и буквально хрюкала, представляя себе этот процесс. Чтоб нашу ледяную Матрешку Раздобреев измором взял! Просто обалдеть, как смешно! А еще смешнее, что она сдалась.