Он кончил сам. Тепло. Внутри. Я почувствовала, как его семя растекается. Тёплое. Густое. Чужое. Но почему-то своё.
Потом он лёг рядом, обнял меня. Поцеловал в плечо. Я лежала, тяжело дыша. Между ног всё горело. Внутри всё пульсировало. Я чувствовала себя наполненной. И пустой. Одновременно.
— Ты моя, — сказал он.
— Твоя, — прошептала я.
Я лежала и думала. Вчера я была его рабыней. Сегодня — королевой. И мне нравилось и то, и другое. Я смотрела на него. Он улыбался. Нагло. Нежно. Одновременно.
Я пропала.
Он молчал два дня.
Ни звонка. Ни сообщения. Ни «привет» в мессенджере. Ни «как ты». Ничего.
Я проверяла телефон каждые пять минут. Сначала с надеждой. Потом с раздражением. Потом со злостью. Экран горел в темноте, я щурилась, вглядывалась в уведомления. Пусто. Телефон пах пластиком и моей ладонью. Я откладывала его, отворачивалась, заставляла себя не смотреть. И через минуту снова брала.
— Дура, — сказала я себе в зеркало. — Сама не пиши. Гордость.
Из зеркала смотрела женщина с красными глазами и растрёпанными волосами. Чужая. Я не узнавала себя. Раньше я не ждала звонков. Не проверяла телефон. Не думала о мужчинах сутками. А теперь — да.
Но телефон проверяла. И через час. И через два. И перед сном. И ночью, когда просыпалась от того, что показалось — пиликнуло. Не пиликнуло.
На третий день я уже решила, что всё кончено. Что он получил своё и исчез. Как все.
Я сидела на кухне, пила остывший чай, смотрела в окно. За окном моросил дождь. По стеклу текли капли. Я следила за одной, она ползла медленно, потом сорвалась. Я представила, что это я. Срываюсь. Лочусь вниз. Разбиваюсь.
В восемь вечера пришло сообщение: «Приходи».
Не вопрос. Не просьба. Приказ.
Я смотрела на экран. Сердце забилось. В горле пересохло. Я хотела ответить «нет». Сказать, что я не собачка, которую можно позвать, когда захочется. Написала: «Не приду». Стерла. Написала: «Занята». Стерла. Написала: «Хорошо». Отправила.
Пальцы дрожали. Я сжала телефон, поднесла к губам. Он был холодный. Как и я.
Я ехала в такси и думала: что я делаю? У меня муж. У меня дочка. Муж в командировке, но это не значит, что я могу…
Могла. Я ехала.
За окном мелькали огни. Фонари. Витрины. Люди шли домой, к своим семьям. А я ехала к чужому мужчине. И не могла остановиться. Водитель что-то говорил про погоду, я не слушала. Пахло кожей сиденья, дешёвым освежителем, бензином. Я открыла окно. В лицо ударил ветер, сырой, холодный. Я не закрыла.
Я поднялась пешком. Ступеньки скрипели. Где-то лаяла собака. Пахло кошками и старой пылью. Пахло чужими жизнями за чужими дверями. Я остановилась перед его дверью. Подняла руку. Замерла. Стукнула.