— Я не хочу… — выдыхаю в трубку, прикрывая глаза.
— Ничего не знаю, — перебивает он с наглостью в голосе. — Я, можно сказать, лично ввожу тебя в местный высший свет, обеспечиваю лучшую компанию, а мне ещё и уговаривать приходится? Давай, Лика. Жду.
Спорить с ним — только тратить остатки нервов. Если Рубен что-то вбил себе в голову, проще согласиться.
— Ладно, — отвечаю абсолютно спокойно и сбрасываю вызов.
Через двадцать минут телефон снова коротко вибрирует — приехал. Я нехотя отлепляюсь от дивана, натягиваю ветровку, спускаюсь вниз и прыгаю на пассажирское сиденье его машины.
Рубен плавно выруливает со двора, бросает на меня быстрый, оценивающий взгляд и самодовольно ухмыляется:
— Сегодня я планирую как следует отметить начало года… ну и трахнуть парочку симпатичных студенточек для закрепления авторитета.
Я всматриваюсь в его профиль. В резкие тени от уличных фонарей, ритмично скользящие по его лицу, в плотно сжатую челюсть.
— Рубен, скажи, зачем тебе их так много?
Я жду его привычной пошлой шутки. Но в салоне повисает тяжёлая, плотная пауза. Слышно только низкое урчание двигателя и шелест шин по асфальту. Знакомая ухмылка медленно сползает с его губ, оставляя после себя что-то вымороженное.
Он плавно перестраивается в левый ряд, небрежно придерживая руль одной рукой.
— Потому что я всё время ищу ту, которую не захочется выставить за дверь через десять минут после того, как всё закончится, — почти равнодушно произносит он.
Его голос звучит до жути буднично.
— Знаешь, в чём главная проблема, Лика, когда у тебя с рождения есть вообще всё? — Он переводит на меня потемневшие, вдруг ставшие очень взрослыми глаза. — Ты перестаёшь чувствовать вкус. Охота — это единственный кайф. Тот момент, когда они ломаются. Когда смотрят на тебя так, будто ты — смысл их грёбаной вселенной. Это цепляет на секунду. А потом…
Рубен кривит губы и раздражённо барабанит пальцами по кожаной оплётке руля.
— Потом иллюзия сыпется. Как только она сдаётся, как только я получаю своё — внутри словно рубильник падает. Она становится просто куском мяса. Скучным, предсказуемым, липнущим. И мне физически тошно находиться рядом. Я бы с радостью остался с одной, правда. Но пока ни одна не смогла удержать мой интерес дольше, чем длится застегивание ширинки.
Рубен отворачивается, устремляя взгляд на красные огни стоп-сигналов впереди, и его профиль снова каменеет.
— Так что приходится брать количеством. Искать ту самую аномалию, на которой эта… система наконец-то даст сбой.
Я тяжело вздыхаю, отворачиваясь от него к окну, за которым сливаются в неоновые полосы огни ночного города.