Ну а дальше дело техники — нанять лодку до Стари Брода, найти нужный дом, провериться, провериться еще раз, назвать пароль и через два дня осознать, что все страхи позади.
— Н-да, воняешь ты знатно, — не удержался Леко, когда я размотал бинты и выдал ему изрядно пропотевшие бумаги.
— Подписи не расплылись? — я с наслаждением почесался, впервые за столько дней.
Он посмотрел их на просвет:
— Нет, четкие.
— Ну тогда я мыться.
Через полчаса, в штанах и чистой рубахе, босиком, я вышел во двор дома, назначенного на постой нашей группе, вытирал полотенцем еще мокрые волосы и с удовольствием наблюдал нарастающую движуху.
Вот помчался посыльный в гостиницу «Централь», где обитал Аттертон. Вот от него побежал переводчик в двухэтажное здание општины, занятое Верховным штабом. Вот оттуда рванул вдоль зеленой Дрины мотоциклист. Вот из затормозившей с визгом шин легковушки выскочил начальник шифровальщиков, и торопливо заскочил в општину. Вот порученец Тито что-то нашептал водителю, тот развернулся, принял на борт переводчика, умчался и через несколько минут они вернулись уже с Аттертоном.
Какая интересная у людей жизнь! Казалось, даже муэдзин на минарете древней мечети Аладжа с интересом разглядывал суету внизу.
Радисты могут и без сна остаться — что британский, что штабные. Во всяком случае, в Москву, в Каир, а оттуда и в Лондон депеши о неподобающем поведении генерала Михайловича точно уйдут. Ну что же, я свое дело сделал, теперь можно и отдохнуть.
В качестве отдыха засел за недописанную с прошлого раза инструкцию, но вскоре о моем возвращении прознали ребята и ввалились всем скопом. Бранко, Марко, Небош и Лука облапили и чуть не затоптали, Живка чмокнула в щеку, Аля…
Аля все-таки поцеловала. Под восторженные вопли остальных. Но тут же отстранилась — типа я рада, что ты вернулся, но на этом все. Выяснить отношения не дал Лука, сунувший мне буквально в нос две пахнущие типографской краской брошюрки. Пролистал — неплохо!
— А чего рисунки такие серьезные?
— Так серьезное дело!
— Смешные запоминаются лучше.
Лука нахмурился, а я сообразил, что со смешными рисунками в коммунистическом катехизисе я, пожалуй, опередил время. Лет так на сорок, не поймут сейчас такого.
— В инструкцию по боевой подготовке, разумеется. Ну там, винтовка — твоя подруга, ухаживай за ней и так далее.
Комиссар просветлел лицом и сел к окну думать, а за меня взялся Небош. Он с Марко многозначительно помолчал, раздразнивая мое любопытство, а потом все-таки не выдержал:
— С глушителем и тяжелой пулей пятьсот метров!
— А без глушителя обычной восемьсот!