— Здесь чисто! — крикнул он, обернувшись.
Я уговаривал себя, что пронесет, что не нужно начинать пальбу, но перепуганный организм требовал «бей или беги» — неважно чего, лишь бы действия, реакции!
— Господине официре, — внезапно вопросил сосед, удивленный странным внешним видом нашего спасителя, — а что это за часть?
— Взвод шестого эскадрона 3-го железнодорожного царя Бориса Болгарского полка, — жизнерадостно осклабился вояка.
— Вы не похожи на болгар, — даже перевозбужденным сознанием я отметил, что толстячок разбирается в форме.
— Русская Охранная Группа, 3-й полк. Мы почти все прибыли из Болгарии, — словоохотливо развеял его недоумение унтер-подполковник, запихивая пистолет в кобуру, — и охраняем железные дороги.
— То есть это неофициальное наименование?
— Разумеется.
— Оригинально! — восхитился попутчик и тут же перешел к насущному. — А скоро ли мы отправимся?
— Полагаю, минут через двадцать. Бандиты завалили пути, сейчас завал растащат и можете ехать. Если у вас больше нет вопросов, — пресек он дальнейшие поползновения толстячка, — то честь имею.
Он откозырял и ушел по коридору, позвякивая шпорами.
— Хвала Богу! — попутчик вытащил платочек и утер лоб и шею.
Затем покопался в объемистом портфеле и протянул мне обтянутую кожей фляжку:
— Не желаете?
Желаю, еще как желаю. Два глотка упали обжигающим комком в желудок, во рту растекся сладкий вкус.
— Вишневача! Кузен сам делает, волшебный напиток! Да вы пейте, пейте, у меня еще есть! — тараторил он, тоже избавляясь от стресса.
Если я выгляжу так же, с бледностью и расширенными зрачками, то зря я беспокоился насчет узнавания. Хлебнул еще разок и с благодарностью вернул фляжку.
Под окном заскрипел гравий и послышались голоса:
— Записывайте. Поезд из Чачака в Пожегу, остановлен между Банья Овчар и Тучково партией четников силой до роты. Конвой стражи сопротивления не оказал. Взвод обратил в бегство и рассеял четников, причем было убито пятеро…
— Шестеро, господин полковник! Тяжелораненый отошел!
— … убито шестеро и захвачено три раненых и два здоровых четника. Взвод потерь? — голос оборвал фразу на вопросе.
Через несколько секунд, не дождавшись ответа, продолжил:
— … не понес. Завал разобрали?
— Пять минут, господин полковник!
— Прикажите машинисту сразу же отправляться. И постройте людей.
После всех треволнений паспортный контроль усташей ничего, кроме усмешки не вызвал — при одном виде немецкого паспорта пограничники почтительно поклонились. Что уж там предъявил сосед, я не заметил, но и он хорватскую проверку прошел без вопросов.
Еще десяток проверок в Вышеграде, где я сошел через час — патрули и комендатуры на каждом шагу, городок тревожный, партизан стало много и они слишком близко. Только Дрина все так же спокойно катила свои воды под десятиарочным мостом Мехмет-паши Соколовича.