— И последнее, — сказала Элиана. — В этом доме никто не будет пугать детей моим именем. Если я услышу фразу вроде «леди Рейвар рассердится», «леди Рейвар запретит», «леди Рейвар велела бояться», я спрошу с того, кто её произнёс. Я сама достаточно сделала, чтобы Риан и Лира меня боялись. Помощь в этом мне больше не нужна.
Тишина после этих слов стала почти болезненной.
Элиана не планировала говорить настолько прямо. Но, может быть, именно это и нужно было дому: не красивое обещание, не внезапная ласка, а признание без театра. Да, прежняя хозяйка сделала плохое. Да, теперь правила другие. Нет, виноватых из слуг не будут вытаскивать на показ ради удобного раскаяния.
— Марта примет ключи, — добавила она уже тише. — Дорн проверит расходы и даст мне список необходимого для восточного крыла. Эвен осмотрит старую игровую и скажет, что можно исправить сегодня. Нисса поможет составить список вещей Риана и Лиры, но не будет ничего брать без разрешения детей. Все свободны.
Люди разошлись не сразу. Слишком необычным было отсутствие крика в конце распоряжений. Слишком непривычным — то, что после слов «все свободны» никто не услышал добавленного наказания.
Дорена осталась.
Каэль тоже.
Элиана уже знала, что разговор неизбежен. Она могла бы сделать вид, что занята бумагами, но это было бы глупо. Поэтому просто повернулась к Дорене.
— Ключи, пожалуйста.
Дорена достала связку из-за пояса. Ключи были небольшие, тёмные, на кольце с зелёной лентой. Она держала их в руке чуть дольше, чем требовалось.
— Вы уверены, что хотите доверить восточное крыло Марте? Она слишком привязана к юным господам.
— Именно поэтому.
— Привязанность мешает строгости.
— А холодность часто притворяется порядком.
Дорена посмотрела на неё почти с интересом.
— Сегодня вы удивительно решительны, госпожа.
— Сегодня я многое увидела.
— За один день?
— Иногда одного дня хватает, чтобы понять, где в доме слишком долго закрывали глаза.
Дорена чуть наклонила голову. Не как служанка — как соперница.
— Надеюсь, вам понравится то, что вы увидите, когда откроете их шире.
Она положила ключи на стол перед Мартой, поклонилась Каэлю и вышла.
Только после этого Элиана позволила себе выдохнуть.
— Неосторожно, — сказал Каэль.
Она даже не спросила, что именно. Вся сцена, вероятно, казалась ему неосторожной от первого до последнего слова.
— Возможно.
— Дорена не простит публичного отстранения.
— Я не просила её прощения.
— Ты понимаешь, что она начнёт говорить?
— Понимаю.
— Нет, Элиана. Не понимаешь. Ты привыкла бросать слова, а потом оставлять другим убирать последствия.