— Ты не будешь оставлять подарки без моего ведома.
Она помедлила.
Деревянный дракончик на столе в её комнате будто стал тяжелее, хотя находился этажом выше.
— Хорошо, — сказала она после короткой паузы. — Тогда я спрошу.
Каэль обернулся.
— Что?
— Можно завтра передать детям маленькую деревянную фигурку? Через Марту. Не от меня лично, если так лучше. Просто… как вещь для игровой. Без требования благодарности.
— Нет.
Ответ был мгновенным.
Элиана опустила глаза, чтобы он не увидел разочарования. Глупо. Разве она могла ожидать другого? Один плед ещё не меняет ничего.
— Я поняла.
— Не поняла, — сказал Каэль. — Дело не в фигурке. Дело в том, что ты снова выбираешь за них.
Она подняла голову.
Он смотрел строго, но в этот раз в его словах не было только запрета. Там было объяснение. Жёсткое, короткое, но всё же объяснение.
— Если Риан и Лира захотят взять что-то от тебя, они скажут. Сами. До этого — нет.
Элиана медленно выдохнула.
Он был прав.
Неприятно, обидно, но прав. Она снова чуть не решила за детей, чем им будет лучше. Мягко. Тихо. Но всё равно — за них.
— Хорошо, — сказала она уже иначе. — Фигурка останется у меня. Если они когда-нибудь сами попросят, тогда.
Каэль кивнул. Едва заметно, но кивнул.
Это был не мир. Даже не перемирие. Скорее, первая граница, проведённая не криком, а словами.
— И ещё, — добавил он.
Она напряглась.
— Дорена больше не будет распоряжаться детским крылом единолично. Завтра Марта примет у неё ключи от старой игровой, кладовой и малой комнаты.
Элиана не сразу поняла.
— Почему?
— Потому что Лира не должна отдавать свой плед взрослой женщине, решив, что в башне холодно.
В этой фразе было столько сухой отцовской ярости, что Элиана впервые увидела: Каэль заметил не её нарушение, не плед на её плечах, а то, что у ребёнка вообще возникла такая необходимость — делиться последним теплом со взрослой.
— Кто такая Дорена? — спросила она.
— Распорядительница восточного крыла. Была.
Была.
В одном этом слове слышался приговор.
— Она плохо обращалась с детьми?
Каэль посмотрел на неё так, будто оценивал, можно ли отвечать.
— Она выполняла приказы прежней хозяйки дома слишком старательно.
Элиана почувствовала, как пальцы сами сжали край пледа.
Прежней хозяйки. То есть её. Элианы.
— А вы не видели?
Она спросила тихо, без обвинения, но Каэль всё равно побледнел от гнева. Не внешне — в лице он почти не изменился. Просто глаза стали такими, что воздух между ними будто натянулся.
— Видел меньше, чем должен был.
Ответ был страшно честным.
Элиана не стала добивать. Мужчину, который сам сказал себе приговор, не нужно было толкать сильнее.