Она долго сидела у стола, не зажигая лишних свечей. За стенами замка жил вечер: голоса становились тише, шаги реже, ветер настойчивее. Где-то далеко, возможно в восточном крыле, закрылась дверь. Потом ещё одна.
Элиана взяла хозяйственные записи. Не потому, что понимала их, а потому, что нужно было занять руки. Она выписала на отдельный лист всё, что касалось детей и было зачёркнуто прежней хозяйкой: бумага для рисования, тёплые покрывала, ремонт окна в малой комнате, новые крючки для одежды, замена разбитой ширмы, мягкие подушки для оконной ниши, краски для зимнего праздника.
Краски.
Она задержала палец на этом слове.
Лира рисовала на внутренней стороне старых счетов. Чистую бумагу ей раньше не всегда давали.
Элиана закрыла глаза.
Нет, нельзя бросаться и сразу заваливать детей подарками. Это будет похоже на покупку доверия. Но вернуть то, что у них отняли не из необходимости, а из злости, — другое дело. Только делать это нужно через порядок, не через порыв.
Она подписала лист: «проверить расходы». Потом зачеркнула. Слишком холодно.
Написала иначе: «детское крыло — необходимое».
Так лучше.
Стук в дверь прозвучал негромко, но она всё равно вздрогнула.
— Войдите.
На пороге появилась Марта. В руках она держала тот самый шерстяной плед, аккуратно сложенный.
Элиана почувствовала, как внутри всё опустилось.
— Они вернули?
— Нет, госпожа.
Марта прошла в комнату и положила плед на край кресла. Только тогда Элиана заметила, что это не тот же самый плед. Цвет другой. Тот был серо-синий, а этот — тёплый коричневый, с бахромой по краю.
— Это из восточного крыла, — сказала Марта.
— Что?
— Госпожа Лира велела передать. То есть… — Марта на мгновение запнулась, словно сама не верила своим словам. — Она не велела. Она положила у двери и сказала через щель, что тот плед теперь у Риана, потому что он сказал, будто ему не холодно, но у него руки ледяные. А этот — лишний. Для вас.
Элиана смотрела на коричневый плед и не могла сразу ответить.
Для вас.
Детская логика была такой простой, что от неё становилось больно в самом сердце: если у Риана холодные руки, он оставит новый плед себе. Если у мачехи в башне тоже холодно, ей можно вернуть другой. Не простить. Не подойти. Не поверить. Просто не оставить без тепла.
— Она сама вышла? — спросила Элиана.
— Нет. Только приоткрыла дверь.
— Риан видел?
— Думаю, да. Он сказал ей не разговаривать слишком долго.
Элиана осторожно коснулась края пледа.
— Спасибо, Марта.
Служанка не ушла. Стояла посреди комнаты и смотрела на неё так, будто решала, стоит ли произносить следующую фразу.