Стражник молчал.
Нисса тихо подсказала:
— Старая игровая не за основной дверью, госпожа. К ней можно пройти через галерею зимнего сада. Юные господа часто прячутся там, когда… когда хотят побыть одни.
Когда боятся взрослых, мысленно закончила Элиана.
— Покажите мне путь до галереи, — сказала она. — Дальше я не пойду.
Стражник явно колебался. Приказ Каэля стоял между ними почти видимой стеной.
Элиана поняла его раньше, чем он решился возразить.
— Вы можете идти рядом. И если я сделаю хоть один шаг не туда, остановите меня.
Бедный парень побледнел ещё сильнее. Остановить леди Рейвар, вероятно, звучало как лучший способ лишиться места, покоя и желания жить.
— Госпожа, я…
— Я не стану жаловаться.
Он не поверил. Разумеется, не поверил.
— Как вас зовут? — спросила Элиана.
— Терен, госпожа.
— Терен, сегодня никто не будет наказан за то, что защищает детей. По крайней мере мной.
В его взгляде мелькнуло такое искреннее недоумение, что Элиана едва не вздохнула. Сколько же раз прежняя Элиана говорила обратное не словами, а поступками, если простой отказ от наказания звучит здесь невероятнее драконов?
Они пошли через боковую галерею. Нисса несла плед, прижимая к себе, словно это была не ткань, а доказательство преступления. Терен шёл на расстоянии нескольких шагов, напряжённый до смешного и до жалости одновременно.
Старая игровая находилась не там, где Элиана ожидала. Не в светлом крыле рядом с детскими комнатами, а за зимним садом, в небольшой круглой башенке с низкой дверью и узкими окнами. Когда-то это место, наверное, было уютным: на стенах ещё сохранились выцветшие рисунки облаков и крыльев, под потолком висели деревянные звёзды, а вдоль стены стояли сундуки с потемневшими крышками. Теперь оттуда тянуло прохладой и пылью.
Дверь была закрыта.
За ней не слышалось ни голоса, ни движения. Но Элиана уже знала: дети там. Слишком тихо было внутри. Слишком осторожно.
Она остановилась за несколько шагов.
— Здесь, — прошептала Нисса.
Элиана взяла у неё плед и опустилась на корточки, чтобы положить его не перед самой дверью, а чуть сбоку, не перекрывая выход. Потом достала записку.
Перо она захватила с собой, но писать на колене оказалось неудобно. Почерк снова вышел резким, не таким мягким, как ей хотелось. Она зачеркнула первое слово, взяла новый лист и написала медленнее:
«Я не зайду, пока вы сами не разрешите.
Плед можно взять. Можно не брать.
Я не рассержусь».
Она подумала и добавила ниже:
«Лошадку никто не тронет без разрешения Риана».
Потом остановилась. Хотелось написать ещё: «Я правда не хочу вас пугать». Но дети не обязаны верить. Слова и так слишком легко произносить.