— Смешного смогу.
— С одним кривым крылом, — добавила Элиана. — Нет, лучше с двумя разными. Чтобы было понятно: он всё равно дракон, даже если не похож на остальных.
Нисса тихо посмотрела на неё.
Элиана поняла, что сказала слишком много. Или, наоборот, ровно столько, сколько нужно было сказать не детям, а этому дому.
— Когда сможете сделать?
— К вечеру, если без резьбы и лака.
— Без лака. Просто дерево. И ещё… если найдёте небольшой обрезок для лошадки, похожий по цвету, отложите.
Эвен поклонился.
— Сделаю, госпожа.
Когда он ушёл, Нисса осталась у двери и продолжала смотреть на плед в руках Элианы.
— Вы хотите отнести это сами?
Вопрос был тихим, но в нём уже звучал страх.
Элиана сложила записку.
— Нет. Я не пойду к детям. Я не нарушу обещание.
Нисса явно не ожидала такого ответа.
— Тогда кому передать?
— Никому.
— Но…
— Положим у двери старой игровой. Не стучать, не звать, не ждать благодарности. Просто оставить. Если они захотят — возьмут. Если не захотят — пусть лежит.
Девушка кивнула, но не ушла.
— Госпожа, его светлость велел вам быть в покоях.
Элиана посмотрела на окно. За ним уже совсем стемнело, и снег за стеклом кружил не белыми хлопьями, а серыми тенями.
— Я не пойду к детям, Нисса. Я дойду до конца коридора. Это разные вещи.
Девушка, кажется, не была в этом уверена. Честно говоря, Элиана тоже. В этом доме границы измерялись не шагами, а страхом. Для Каэля, возможно, любой её шаг в сторону восточного крыла уже был нарушением.
Но если она будет только сидеть и ждать, дети запомнят день так: мачеха увидела их, они убежали, отец вернулся, все снова закрыли двери.
А ей нужно было оставить другое воспоминание. Маленькое. Тихое. Без требования верить.
Они вышли из северной башни, когда в коридорах уже зажгли настенные светильники. Замок вечером выглядел не менее холодным, но более живым: где-то хлопали двери кухни, стражники менялись у оконных переходов, служанки несли корзины с бельём, приглушённо переговаривались в дальних нишах. При виде Элианы разговоры всё так же обрывались, но теперь она уже не вздрагивала от этой тишины. Она принимала её как погоду: неприятную, но не вечную.
На повороте к восточному крылу стоял стражник. Молодой, широкоплечий, с круглым открытым лицом, которое стало каменным при её приближении. Видимо, это и был тот самый человек, который должен был уметь не пугать детей. Получалось у него пока средне: при виде хозяйки он испугался сам.
— Леди Рейвар, — произнёс он и поклонился.
— Я не войду в восточное крыло, — сказала она сразу. — Мне нужно оставить это у двери старой игровой. Где она?