Тайна моего пути Практика — это фундамент. Без нее не будет ни клана, ни будущего, ни свободы. Если Кавелин узнает, то все рассыпется. Не потому, что Кавелин плохой человек. А потому, что система больше любого человека.
— Борис Романович, — сказал я, — благодарю за предложение. Но я не имею к этому инциденту никакого отношения.
Кавелин смотрел на меня секунд пять. Без разочарования, без раздражения, зато с чем-то, похожим на уважение. Или на жалость — я не мог разобрать.
— Хорошо, я вас не заставляю. Но запомните, Червин: моя дверь всегда открыта. Если когда-нибудь ситуация изменится, приходите.
— Запомню.
— Идите отдыхать. У вас впереди непростые месяцы.
На обратном пути я дошел до лесопарка, остановился у ручья и минуту стоял, глядя на тонко журчащую черную воду под слоем льда. Два разговора за один вечер. Один — угроза, другой — соблазн. И оба мимо.
Февраль подошел к концу незаметно, как и полагается самому короткому месяцу в году.
Георгий молчал. После того визита от него не было ни слова. Но Катерина подтвердила: давление на нее ослабло, хоть и не исчезло совсем. Наверное, пока он просчитывал следующий ход. Или ждал, пока я подставлюсь.
Катерина за это время изменилась. Злость на похитителя Вики толкнула ее вперед. Она прорвалась на пик Сердца и по результатам месячной проверки тут же взлетела до шестого места.
К тому же она начала приходить и помогать мне с учебой. Не каждый день, а раз в три-четыре вечера, и поздно, когда коридоры пустели. Стучала тихо, входила быстро, садилась за стол. Два часа — математика, физика, магическая теория. Она объясняла понятно, без снисходительности и лишних слов. Восьмое место по теории — это не шутка.
Странное это было ощущение, подпускать кого-то так близко. Не физически, а территориально. Моя комната, мой стол, мои конспекты, мой беспорядок. Вирр, кстати, привык к ней быстро: на третий раз уже не вставал, когда она входила, только поднимал голову и опускал обратно на лапы.
Иногда она задерживалась. Не для учебы, а просто сидела, глядя в окно, и молчала. Я не спрашивал, она не объясняла. После двух минут тишины вставала, кивала и уходила.
На публике мы делали вид, что не знаем друг друга, чтобы не подставляться. Ни общих разговоров, ни совместных обедов. После того, что произошло с Викой, любой намек на связь между мной и Катериной мог спровоцировать Георгия.
В середине февраля я прогулял два учебных дня. Закрылся в тренировочном зале с камнями Духа и пошел на двенадцатую позицию Тела. Пять суток без сна и еды, с ровным потоком энергии, направленной в мышцы верхней части спины. Когда вышел, мир покачивался, в голове звенело, но позиция была взята.