— Мне жаль ваших людей, — сказал я.
И тут же подумал, что слишком резко ответил. Но переигрывать было уже поздно.
Георгий помолчал. Потом произнес тихо, без нажима, как что-то будничное:
— Вы не были дома уже больше полугода, поэтому могли забыть многое. Но, думаю, название «Червонная Рука» или «Косолапый Мишка» помните прекрасно. Хотя бы потому, что наше прошлое соглашение касалось именно этих вещей.
— К чему вы это? — спросил я.
— К тому, — сказал Георгий, — что для того, чтобы эта организация или это заведение перестали существовать, мне не нужны ни официальный повод, ни власть рода, ни даже серьезные усилия. Мне не нужны доказательства того, что случилось в той квартире. Не нужно обвинение и тем более суд. Мне будет достаточно одного приказа.
Он не повысил голос, не сжал кулак, не подался вперед. Сидел в кресле нога на ногу, положив руки на подлокотники, и говорил так, как говорят о расходах на ремонт крыши.
Холод прошел по позвоночнику. Я, разумеется, никогда не забывал о нашей прошлой договоренности. Но никак не мог просто проигнорировать настолько открытую угрозу.
— Я вас услышал, — сказал я.
— Рад. — Георгий поднялся, поправил манжеты. — Доброй ночи, Александр Иванович. Надеюсь, наш следующий разговор будет менее напряженным.
Он вышел. Дверь закрылась с мягким щелчком.
Вирр выбрался из спальни, подошел, ткнулся носом в ладонь.
Я погладил его, потом сам ушел в спальню и сел на край кровати. Вирр лег у ног.
Георгий явно почти не сомневался в том, что виноват я. Однако ключевым словом было «почти». И это спасло и меня, и Червина с ребятами. Но если в следующий раз я допущу хотя бы малейшую ошибку, от «Косолапого мишки» не останется и следа, и я ничего не смогу с этим сделать.
Жалел ли я о том, что сделал? Нет, ни секунды. Вика в безопасности, три ублюдка в земле — ни капли сожаления.
Но угроза была более реальна, чем когда-либо. И ответа я пока что не мог дать. Впрочем, это значило только одно: я не имел права совершать ошибки.
Стук в дверь.
Второй за вечер. Однако на этот раз Вирр отреагировал куда более мирно, так что открывать я пошел без особого напряжения. На пороге увидел знакомое лицо. Тот самый маг-сопровождающий, что водил меня к ректору в прошлый раз.
— Добрый вечер, Червин. Ректор просит вас прийти.
— Сейчас?
— Если не затруднит.
Не затруднит, разумеется.
Кабинет ректора, теплый свет и тяжелый стол с бумагами. Кавелин сидел за столом с пером в руке и писал что-то, когда я вошел. Поднял голову, снял очки и кивнул на кресло.