Топтыгины начали переходить первыми, их тяжелые доспехи заставляли старые доски жалобно скрипеть и заметно раскачиваться. Каждый шаг отзывался глухим стуком.
Потом, выдержав паузу, на мост ступили Соколы, двигаясь уже быстрее и увереннее. Потом другие банды. Когда подошла очередь Червонной Руки, я ступил на скользкие доски первым из наших.
Мост дрожал под ногами, явно проседая в самой середине. Внизу метрах в пяти шелестела вода. Течение подо льдом явно было очень быстрым.
Посередине пролета, где доски были покрыты скользким зеленым налетом, пришлось ставить ноги шире, цепляясь подошвами за шероховатости, чтобы не поскользнуться и не полететь вниз.
Перейдя на другой берег, колонна Топтыгиных не стала ждать всех отставших. Ренат дал знак двигаться дальше. Дойдя до очередной опушки, отряды начинали рассредотачиваться в лесу, уходя вправо и влево от натоптанной основными силами тропы, но все еще держась общего направления. Шум множества голосов начал растворяться в лесной чаще, превращаясь в отдаленный гул.
Я подошел к Червину. Это был наш последний шанс поговорить.
— Мы уходим в сторону, — сказал я тихо, но четко, чтобы слышал только он. — Возьмем курс чуть западнее основного, почти параллельно, но с отрывом. Чтобы нас не было видно и слышно.
Червин посмотрел на меня пристально, его глаза сузились. Он резко кивнул.
— Ваше право. Приказ был — действуйте самостоятельно. Но смотри в оба.
— Конечно, — ответил я и повернулся к своим.
Я поднял руку, помахал ею — жест был условным, но ребята его поняли. Они тут же без лишнего шума подтянулись ко мне.
— За мной, — сказал просто.
Повел их левее общего направления, почти строго на запад. Ветви молодых елок и кустов лещины хлестали по лицу и рукам, ноги вязли в колючем папоротнике и буреломе.
Мы шли цепью: я первым, прокладывая путь, за мной — Петр и Семен, готовые в любой момент принять удар, потом остальные. Замыкали Дима и Коля, постоянно оглядывающиеся назад. Шум основной колонны быстро стих, остался только приглушенный звук нашего движения — хруст веток под ногами, тяжелое дыхание. Вдалеке раздался одинокий крик какой-то птицы, где-то позади неумолчно гудела река.
Через двадцать минут такого движения из зарослей папоротника справа на нас выскочили пять Зверей. Росомахи, но размером с теленка, с низкими приземистыми телами и переливающейся темной шерстью.
Их морды были искажены оскалом, глаза — две узкие желтые щели. Их ауры в духовном зрении горели неровным, яростным светом самого пика Сбора Духа. Но так как у Зверей стадии были более глобальными, по силе их пик Сбора примерно соответствовал поздним Духовным Венам.