— Они будут не в строю, не под контролем, — продолжал Ратников, уже тише, но с прежней, бьющей через край яростью. Его пальцы сжались до побеления. — Кто ответит, если они накосячат? Кто будет вытаскивать их трупы из пасти Зверей? Это же дети и уличный сброд!
— Саша отвечает за своих людей, — спокойно, но с такой железной твердостью в голосе, что даже Ратников на секунду замолк, сказал Червин. — Я в нем уверен. Он не кинется в атаку сломя голову. А если они погибнут — значит, не потянули и некого будет винить. Такой рейд не место для слабых. Закончим обсуждение на этом. Есть еще вопросы?
Ратников замер. Его пальцы сжались еще сильнее, потом медленно разжались. Он резко, явно бездумно кивнул, глядя куда-то мимо Червина, в пространство за моей спиной.
— Как скажешь.
Он развернулся отрывистым движением и ушел обратно к своим людям, не оглядываясь, отталкивая тех, кто стоял на пути.
Я поймал его взгляд на долю секунды в последний момент, когда он уже отворачивался. В его глазах была не просто злость или досада, а какая-то личная, острая ненависть.
Такая, будто я не просто стал ему помехой в борьбе за власть, а сделал что-то конкретное, задевшее его за живое. А потом он уже отвернулся, и я видел только его напряженную спину.
Сорок четыре человека — весь актив Червонной Руки, какой можно было собрать, не жертвуя самыми основными позициями, — вышли из ворот Мильска единой колонной и двинулись по проселочной дороге на север.
Дорога шла сначала через уже почти оттаявшие поля, потом углубилась в редкий, преимущественно березовый лес. Шли быстро, без лишних разговоров: двадцать пять километров даже для владеющих Духом были неблизким расстоянием. Я шел в середине колонны, рядом со своими ребятами.
Поляна, куда мы вышли, оказалась большой, размером с деревенскую площадь, и окруженной стеной старых, темных елей. На ней уже стояли люди — человек шестьдесят от Семи Соколов.
Они держались компактной, плотной группой. Червин поднял руку — жест был резким и понятным всем. Колонна остановилась. Он прошел вперед, к Лядову и коротко переговорил. Но слышны были только обрывки.
Напоследок кивнул главе Соколов и вернулся к нам.
— Становимся там, — он указал на пространство слева от людей Лядова. — Не смешиваемся. Держим строй.
Мы заняли указанный участок. Соколы находились в пятидесяти шагах от нас — через чистый промежуток. Никто из них не подошел поздороваться, не кивнул. Все понимали без слов: сейчас мы союзники на бумаге, но как только начнется охота и появится добыча, союз кончится.
Для меня это было идеально. Я отошел чуть вглубь нашей группы, за спины более рослых бойцов, и встал так, чтобы меня не было видно с центра поляны.