Когда я закончил, Червин обвел взглядом всех семерых — медленно, давая своему взгляду зацепиться за каждого. Потом кивнул, как будто больше себе, чем нам.
— Приятно познакомиться с вами всеми. Смотрите друг за другом. На рейде бардак будет — своих потерять легко. Слушаете Сашу, как себя. Его слово — закон. Понятно?
— Понятно, — нестройным хором ответили ребята.
Семен просто кивнул.
Червин развернулся на каблуках и громко, командным голосом, который перекрыл гул толпы, крикнул:
— Ратников! Роза! Ко мне!
Они подошли. Ратников шел медленно, словно каждое движение давалось ему усилием. Роза подошла быстрее, ее лицо выражало деловую сосредоточенность, взгляд был ясным.
Глава посмотрел на каждого по очереди, задерживая взгляд дольше на Ратникове.
— Отчет о готовности. Ратников?
— Мои люди готовы, — отчеканил Ратников, не глядя ни на кого, кроме Червина. Его глаза были устремлены куда-то в точку на груди Червина. — Двадцать один человек. Вооружены, экипированы по списку.
— Роза?
— Бойцы в строю, вооружены, — ответила Роза, ее голос был спокоен и деловит. — Двенадцать человек.
— Саша?
Неожиданно я почувствовал настоящую гордость за то, что теперь с меня спрашивают наравне с Ратниковым и Розой. И плевать, что мой отряд по численности и силе даже рядом не стоял с двумя другими группами.
— Мой отряд готов к выдвижению, — сказал я, подавив рвущийся из груди восторг. — Семь человек.
Червин помолчал, его взгляд перебегал от каменного лица Ратникова ко мне и обратно. В воздухе повисло напряжение, толпа вокруг притихла, ловя слова.
— В таком случае слушайте приказ, — начал он, и его голос стал тише, но от этого только весомее. — Основные силы будут действовать по общему плану. Саша и его люди отправятся отдельно. Они предоставлены сами себе. Вмешательство в их действия без прямой угрозы им или основному отряду запрещено.
Я почувствовал, как внутри что-то разжимается — тугая пружина опасения, что нас включат в общий строй. Именно этого я и хотел: уйти из-под прямого контроля, иметь свободу маневра, чтобы не светиться перед Топтыгиными и Ратниковым в общей толпе.
Ратников в ответ аж дернулся всем телом, как от удара током.
— Это безответственно! — Его голос прозвучал резко, почти визгливо, сорвавшись с привычной сдержанной высоты. Он тут же взял себя в руки, сглотнув, но напряжение в скулах, в жилах на шее выдавало его ярость. — Он и его сброд молокососов — без опыта! Они либо поторопятся и спровоцируют Зверей раньше времени, либо потеряют бдительность и сами станут добычей!
Червин смотрел на него холодно, не перебивая, давая выговориться.