Елисавет отбросила сомнения.
Всё или ничего.
Племянница сглупила. Нельзя выдвигать такие обвинения и отпускать. Поверила французам, что Лиза слишком «гладкая», чтобы устраивать перевороты?
Посмотрим.
Вот и казармы Лейб-Гвардии Преображенского полка. Её уже ждали.
— Государыня!!!
— Кума, кума приехала…
Шелест разговоров по толпе встречающих.
— Приветствую, братцы! Приветствую вас, родные! Здравы будьте, кумовья!
Толпа солдат взвыла от восторга.
Её многие тут называли кумой и это была правда. Елисавет охотно соглашалась стать крёстной матерью детей гвардейцев и после крестин одаривала крестника или крестницу серебрянным рублем.
Она долго шла к этому дню. Любовь гвардии — это не только про любовь к дочери Петра Великого. Это про деньги. Очень большие деньги. А денег и не было. Из местных крупных дворян никто не хотел неприятностей в случае провала переворота. А это было вполне реально. Оставались только иностранцы. Швеция и Франция. И не из любви к России, а точно наоборот. А это государственная измена. А после сообщения Анны Леопольдовны о том, что личного хирурга Елисаветы Петровны мсье Лестока вызовут на дознание к Ушакову, Лизе всё стало ясно. Лесток — не трус, но только при виде дыбы любой расскажет всё, что знает и чего не знает.
Поэтому она здесь.
Шувалов только что шепнул расклад. Всё плохо. Уверения о том, что на её стороне гвардейские полки оказались пустой болтовней, которая стоила ей больших денег на подкупы гвардейцев. В решающий час выступить готовы лишь три сотни преображенцев, причем дворян из них лишь четверть. Остальные — вчерашние крестьяне без особой подготовки. Дворяне старых родов «объявили нейтралитет» и отказались покидать казармы.
Ключевые министры сделали вид, что не происходит ничего. Вообще ничего. Ночь. Утром будет видно кто, где и с кем.
Всё пошло не так. Наверняка Анну Леопольдовну уже уведомили. Ещё четверть часа и объявившие «нейтралитет» преображенцы возьмут её под стражу и сдадут на расправу правительнице. Нет ни одного лишнего мгновения!
— Кумовья! Вы со мной!
Рёв трёх сотен глоток кумовьев:
— Да!!!!!!!!!!!!!!!
…
Зимний дворец времён Анны Иоанновны (Императора Ивана Третьего)
Гарнизон Зимнего дворца неожиданно легко сложил оружие и объявил «нейтралитет». Никакой стрельбы. Просто топот.
Быстрее.
Быстрее.
— Шувалов!
— Слушаюсь, моя Госпожа!
Часть отряда побежала за ним.
— Воронцов! Лесток! Идите со мной!
Оставшуюся часть гвардейцев она повела за собой. Вот она, спальня Правительницы. Пикет у входа. Стоявшие на посту у дверей гвардейцы поглядели на толпу вооруженных коллег и не стали слишком артачиться, дав себя разоружить и отвести в сторону.