Профессор буркнул, явно не будучи рад, что развил тему и дал повод для насмешек:
— Да я и не читаю такое, мне бы свои записки по промышленной истории Урала разобрать пока, — профессор положил книгу обратно на соседний столик, — вот и тот, кто её забыл получается этой галиматьи не читает.
— Верно Андреич! Уже всю историю просклоняли. А что эти алтернативноодарённые могут придумать ещё? Что золота на Земле вдруг больше, чем железа или что железа вообще нет? Вот что было бы, а, профессор?
Виктор Андреевич пожал плечами.
— Люди такие сволочи, что найдут выход из любой ситуации. Полно золота? Отлично. Масса дешёвой бижутерии и отличный металл для промышленности. Вместо золота будет серебро, платина и иридий. Вместо железа какая-нибудь высокотехнологическая бронза, титан и алюминий. Вместо двигателей внутреннего сгорания — паровые машины. Это я тебе как теплотехник говорю. Всё решаемо.
— Ага. А в космос тоже на паровых машинах?
— В космос не знаю. Придумали бы что-то. В конце концов в космос не на «Жигулях» летают. Да и зачем во времена той же Елизаветы космос? А вот паровые машины были бы очень к месту.
— Скажешь тоже. До паровых машин тогда было лет сто!
Покачивание головой в ответ.
— Во-первых, не «лет сто», во-вторых, ну и что? Как в том выражении: «Вы просто не умеете их готовить».
— Допустим. Допустим, что ты у нас умный и попал в то время. Сумел бы построить паровую машину?
— Конечно. Там нет ничего эдакого. Первые паровые машины были построены в начале XVIII века, ужасно неэффективные правда, но сам факт — могли и создали. Даже Древние греки могли построить и римляне. Герон уже почти сделал даже. Просто незачем было. Дорогая занятная игрушка, не более. Рабы дешевле и хлопот меньше.
— Да ты у нас философ-экономист.
Вновь кивок.
— Есть такое. Играть будем или ты чего припёрся сквозь дождь?
Кряхтенье.
— Да, давай уж…
— Е2 — Е4. Оригинально, мой друг, оригинально. А я вот так…
— Как вчера отгуляли твой День рожденья? Родня съехалась, торт, свечи, горячие танцовщицы?
Виктор Андреевич потёр лоб.
— Да как… Радость великая — восемьдесят семь лет, прости Господи. Танцовщицы — да… Я… Что-то мне… Воды…
Профессор безвольно уронил голову на шахматный столик. От удара фигуры посыпались на пол…
ГЕРЦОГСТВО ГОЛЬШТЕЙН. ОКРУГ СТОРМАН. РЕЗИДЕНЦИЯ РОЛЬФСХАФЕН. ПОКОИ ГЕРЦОГА. 18 июня 1739 года.
— Карл!
Невысокое тело щуплого мальчика почти неслышно упало на пол.
— Vad fan! Мамки хреновы, кто этого хлюпика сейчас сюда притащил?
— Господин Фридрих, так это, с отцом же попрощаться мальчику…
— Румберт, Herregud! В Кирхе простится! Унеси герцога, сейчас епископ придет!