Семеро. «Смелых». На всю голову ушибленных. Вот и всё, собственно. Вот и все. Твёрдые орешки из нас так себе. Не получится у нас, как у джентльменов Дикого Запада, лихо и смеясь, палить из винчестеров из окна вагона поезда по бегущей по прерии живности. Пока у нас веселье так себе. Вой всё ближе. Да и поезда у нас нет. Нигде в мире нет сейчас поездов, что уж тут говорить об этих диких краях. Впрочем, и со мной на Царстве железная дорога в этих землях появится очень нескоро. Не нужна мне здесь «железка». Совсем.
Больно щипаю себя за руку. Ау, мечтатель!
А, нервы у мечтателя ни к чёрту. Уже бизоны и поезда в голове.
Из возка плохо видно. Возок, вроде крепкий, но, кто его знает. Пулю стенки точно не выдержат, про волков ничего не скажу. В окна может и прошибут. Знаю, что они больше собачек. Видеть в живой природе приходилось. Неприятные были встречи. Но я тогда был не один, да и огневых средств у нас было побольше.
Выстрел. Второй.
Альфред Веруш-Ковальский (1849–1915)
Кто стрелял и куда — мне не видно. Крик Корфа. Мат. Визг, ругань, рычание. Вновь визг, возок сотрясается. Внезапно распахивается правая дверка и внутрь суется огромная волчья голова с яростными светящимися в свете факелов глазами. Ищу руками свой холодняк.
Бебут.
Рис. «Бебут» крайний справа.
Дверь отворяется шире. Волк прыгает на ходу, открывая мне левый бок. Колю, как получилось. Вроде не в ребро. Визг. Кровь. Бульканье. Вжимаюсь в левую стенку. Бью бебутом с плеча. Места для размаха мало. Шпагой или саблей точно бы не справился. Но у меня клинок короткий, хоть и со шпажной гардой. Возок снова подкидывает. Зверь выпадает.
Вижу, что, перескочив через моего подранка (хотя какой подранок с дыркой у сердца), ко мне готовиться запрыгнуть второй. И этот волк явно крупнее первого.
Кричу «КОРФ!» и отчаянно пытаюсь закрыть дверь.
Полностью не успеваю. Но перед самым влётом в створ что-то сбивает серого в полёте. Он врезается в бок возка. До меня доносится гром, и я закрываю-таки злополучную дверь своей кибитки. Острая боль. Стон. Что-то жжет руку. Кровь. Моя кровь. Возок подкидывает на очередной кочке или на волке. Я, держа дверь, ударяюсь о крышу башкой. Искры из глаз, темнота…
РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ГАТЧИНА. ГОСПОДСКИЙ ДОМ. 2 (13) января 1742 года.
Елисавета смотрела в огонь камина. Вести из столицы глубоко беспокоили её.
Итак, бумаги не найдены.
Ни вообще, ни ГЛАВНАЯ.
Ситуация. Плохая ситуация. К этому делу нельзя подключать Ушакова и Тайную канцелярию. Её письма — это обоюдоострое оружие. Кто знает ЕЁ ТАЙНУ — становится слишком могущественным человеком. И потом, единственное спасение — убить всех, кто знает о Тайне. Убить, пока они не убили тебя.