Собственной службы, навроде Тайной канцелярии, у Елисаветы нет. Возможности ограничены. Очень бы помог молодой Корф в этой ситуации, но его нет, он занят не менее важным делом — сопровождением Наследника Русского Престола.
Ситуация. Если не приедет Наследник, то её власть сильно пошатнётся. Но, если Наследник приедет, а письма всплывут, то Наследник очень быстро станет именно Императором. Или итого хуже: вернут Ивана III Антоновича. Анна Леопольдовна её точно не пощадит, да и Петра не помилует. Изведёт род петров. Этого нельзя допустить. Никак нельзя!
Где письма, чёрт бы их побрал!
Минутная слабость. Письмо Алексею. Всего записка. «Душа моя, Алёшенька!» И прочее. Она так счастлива была тогда, да и не думала ни о чём. Ведь кто она была? Никто.
Алексей тоже сглупил и не сжёг записку, которая сейчас хуже горящей бомбы.
Императрица собственноручно подбросила дрова в огонь.
Камин слегка притух, приспосабливаясь к новой порции топлива. Минута. И вновь пламя разгорелось, бросая свои языки к каменному жаркому своду.
Сожгла бы она сама сейчас эти письма? Нет. Не сожгла бы ни за что!
Несмотря на всю опасность для её правления, и всю опасность для неё самой. Не сожгла бы.
Эх, Корф, где ты там сейчас? Ты тут так нужен!
РЕЧЬ ПОСПОЛИТАЯ. КОРОНА ПОЛЬСКАЯ. ВОЕВОДСТВО ПОМОРСКОЕ. БЯЛЫ-БУР. КОНЮШНЯ ВОЙТА. 14 января 1742 года.
Ку-ку-ры-ку, КУ-КУ-РЫ-КУ!
Звук был тихий, но я проснулся словно от вспышки. В голове гремели громы и сверкали молнии.
Правая рука стала искать смартфон с надоедливым картавым будильником. Левая зудит.
Мобильника не было. Что-то кольнуло ладонь, и я разлепил один глаз.
Матерь Божья! Где это я?
Потягиваюсь, тру глаза. Темень страшная.
Та-ак. Больше на ощупь обозреваю что вокруг меня сеновал, накрыт я какими-то овчинами. А рядом со мной что-то холодное. РУКО — ЯТЬ! Бебут это мой! Я же им вчера рубанул волка. Как жив только остался, не понимаю.
Потом гонка через ночь и лес. Прочь! Быстрее! Прочь отсюда!
Лишь когда оторвались от волков, уже в Польше, Корф добрался до меня, явившись демоном в моё тогдашнее полузабытье.
Тройка. Нападение волчьей стаи. Альфред Веруш-Ковальский, 1885 г.
…
— Очнулся? Живой?
— Не дождётесь! — с отбитыми щеками хмуро отвечаю «реаниматору».
— Ну, шутишь, значит, жив, дурака кусок. Зачем дверь открыл?
Мотаю головой.
— Это не я… Сама она…
— Угу. Трогай!
Это он уже возницам кричит. Волки отстали, но могут и передумать. Возок дёрнулся и начал набирать ход.
— Что это у тебя, Петер?
Он поднимает какой-то ошмёток с меня.
— Ухо! Волчье. Хм. Откуда?
Огрызаюсь: