— По-разному. Бывает и на месяц определят, бывает и на полгода, в зависимости от провинности…
«Понятно, что ничего не ясно», — думал оставшуюся дорогу. Михра давно скрылась в пыли моего экипажа, а впереди виднелись ворота усадьбы.
— Доброго вечера, уважаемый энц, — вновь встречал меня на крыльце управляющий, — что ж это с вами приключилось, захворали⁈ — Вихор смотрел на меня не скрывая удивления.
— Нет, не заболел. Но приключение случилось. Скажи мне Вихор, я тебя поставил управляющим, и ты верно мне служишь?
— Всё так, уважаемый энц, — подобострастно закивал головой Вихор.
— Тогда скажи мне, — вытирая пот дотронулся до лба и понял, что у меня выросла шишка, да такая, что, когда коснулся поморщился от боли. И это не укрылось от глаз управляющего. — Почему у меня шишка на лбу? Что, не знаешь? Так я тебе отвечу. Потому что ты мне не всё говоришь. Почему ты мне жалобы и прошения для рассмотрения ни разу не принёс? Что, у меня на землях никто не ворует, не жалуется на соседей, ни…
— Простите уважаемый энц, — упал на колени Вихор, — мне сказали, что прежний энц не занимался этой мелочью, всё справлял управляющий и я не стал вас беспокоить по пустякам.
— Значит так, с сегодняшнего… нет, с завтрашнего дня все жалобы мне клади на стол. Я буду разбирать и ещё, расскажи мне, какой-такой спор произошёл между Устимом и Гасимом?..
Как же тяжело заниматься бумажной работой. Жалоба, прошение, ещё одна жалоба, опять прошение и это не считая того, что во дворе всякого рода просителей стоит не менее пятидесяти человек. Мне прям страшно выходить к ним.
Сидел я, закопавшись в бумаги и у меня голова шла кругом. Столько просителей, столько жалоб. И ладно бы что по делу. А то, взял первую попавшуюся бумагу, зачитал: «Митоска меня обозвал дураком, я ему дал в ухо и теперь он с меня требует лиру. Говорит, что ухо распухло и слышать плохо стал. Уважаемый энц, разберись». И всё в таком духе.
Я откинул лист серой бумаги и встал из-за стола. Надо что-то с этим делать или я так утону в этом болоте. Может зря отстранил Вихора от разбора жалоб, закралась крамольная мысль. Несколько месяцев, что прожил в усадьбе я не слыхивал об этой обязанности энца, а тут навалилось. Всё-таки прав был покойный энц Роилла Донса, что не занимался этой ерундой.
В дверь постучали.
— Входите.
— Уважаемый энц, прибыл лекарь, — доложился слуга.
— Лекарь? — не сразу понял, что к чему. Мне и вроде кому из знакомых лекарь не требовался.
— Вы отписывали прошение выделить лекаря, он и приехал. Бумагу показал, но отдать её чтобы передать вам отказался.