Голос человека, который учил его прыгать с парашютом, стрелять в цель. Голос, который он ненавидел после увольнения, когда все его идеалы разбились о реальность. Голос, который не умолкал, хотя человек был давно мертв — ведь он сам тащил окровавленный кусок мяса на базу. Голос, последними словами которого были: «Не вини себя». Но он знал, что это он виноват. Что он не послушался слабого предчувствия, терзавшее его в тот день с самого утра. Он не остановил командира, не сказал, что нельзя!
— Заткнись… — Прошептал он, но голос в голове не умолкал.
Внезапно крыса, сидевшая рядом, резко прыгнула на стол, перевернув бутылку. Самогон расплескался, и Богдан раздражённо ударил рукой, отшвырнув грызуна в угол. Ошеломлённо посмотрел на него. Этот, грызун, в отличие от предыдущих крыс — был настоящий.
Крыса, обиженно попискивая, ринулась в угол, пересекая комнатушку наискосок и закопалась в ворохе старой одежды.
— Ладно… Уговорили. — Пробормотал он, глядя на коммуникатор. — Посмотрю, что там у них там приключилось.
Он активировал устройство, открыл новостной портал и ткнул в первое попавшееся видео: камера снимающего дрожала, вокруг раздавались истошные крики людей. На заднем фоне — разрушенный город, пылающие дома. И среди всего этого хаоса — плачущий ребёнок, сжимающий в руках окровавленного игрушечного медведя.
Богдан замер. Он узнал этот город. Если по этой улице пройти прямо, потом повернуть налево, то вот — родной подъезд в старой пятиэтажке. Место, где он вырос.
— Чёрт… — Прохрипел он, до боли впиваясь отросшими, давно не стриженными ногтями себе в ладонь.
В голове снова всплыли воспоминания, на этот раз с присяги, когда он, ещё молодой срочник, только завершивший курс молодого бойца, стоял на плацу с автоматом в руках: — «Я, Алексеев Богдан Денисович, торжественно присягаю на верность своему Отечеству — Российской Федерации. Клянусь… »
Потом сверхсрочная, первый контракт, второй, третий… Боевые действия, ранение, гибель сослуживцев и дембель… И гражданская жизнь. Работа в частной охране, попытка собственного бизнеса, если можно так назвать самогоноварение, периодически накатывающие плохие воспоминания. Пьянство. Банкротство. Нищета. И наконец вот — этот подвал, где так хорошо было прятаться от мира.
— Ты же обещал… — Прошептал он сам себе, слепо смотря в стену. — Обещал, что если что — встанешь на защиту Родины. А теперь прячешься, как таракан.
Вокруг, в мерцании воздуха начали появляться десятки крыс с блестящими глазами. Они выстроились вокруг него, склонив головы, словно прислушиваясь.