Он мазнул рукой по лицу — кожа была жирной, давно не мытой. Иногда, в моменты просветления он, конечно, принимал своеобразный душ, щедро расходуя спирт на обтирание, но потом не выдерживал, делал очередной глоток, терял контроль и вновь впадал в пьяное забытье. Но Богдану было плевать. Здесь, в этом подвале, ему никто не мог указывать, и никто не мог нарушить его покой. Опять же, кроме таинственного гостя, вновь некстати вспомнившегося.
— Эх, жаль, что Макс не остался. — Пробормотал он, доставая новую бутылку из инвентаря. — Вдвоём всё же веселее, а там глядишь, и третьего бы нашли со временем!
Коммуникатор на его запястье вдруг завибрировал, и на его поверхности высветились странные символы. Богдан скривился, и одернул рукав, скрывая устройство из виду.
Он встал, шатаясь, вышел из каморки и зачем-то свернул налево, в сторону, в которую и ушел тогда странный визитер. Пошёл вдоль коридора, опираясь ладонью на кирпичные стены, как они вдруг начали меняться. Цементные швы стали глубже, из них начала сочиться мерзкая жижа, слегка светящаяся в полумраке.
Воздух наполнился запахом гнили, и Богдан на секунду замер, вспомнив, как однажды, ещё в армии, его командир отделения говорил: «Если тебе кажется, что что-то вокруг не так, то доверяй своим чувствам. Чуйка у тебя что надо». И это была правда. Он всегда чуял засаду и десятки раз спасал отделение от гибели. Но вот в последний раз, когда их накрыли с воздуха, всё что он сумел сделать, только сам прыгнуть в ближайший ров, оставив боевых товарищей умирать.
— Чушь! — Прохрипел он, останавливаясь и выгоняя из головы воспоминания. Открыл инвентарь, достал бутылку самогона и присосался к ней, щедро глотая спирт.
Где-то вдалеке, в темноте, раздался крик — резкий, пронзительный. И в нём было чертовски мало от человеческого.
— Чёрт с тобой. Не иду я никуда, видишь? Не иду… — Погрозил он кулаком в темноту. Из внезапно ослабшей второй руки выскочила бутылка, упала на пол и разбилась.
Он вернулся обратно в свою каморку, но даже в ней что-то изменилось. Крысы стали крупнее, их глаза блестели так, словно они понимают, что происходит. Одна из них, самая смелая, подползла к его ноге и встала на задние лапы, словно ожидая приказа.
— Пошла вон! — Богдан ударил по полу, но крыса не убежала. Она просто смотрела на него, и в её взгляде было что-то человеческое.
Он отвернулся, решив, что это игра света. Но когда снова взглянул, крыса пропала. Зато на потолке, там, где раньше висела лампочка, теперь виднелась трещина, из которой лился грязный белый свет.