В очередной раз глянув на средство передвижения, он покачал головой и чуть заикаясь сказал:
— Товарищи, делайте что хотите, но уверяю вас — далеко я не уеду. Расшибусь я, товарищи, и сломаю эту драгоценную технику из будущего. Вдребезги разобью! Я и на велосипеде-то толком кататься не умею. За всю жизнь сколько не пробовал не получается — толком проехать не могу, падаю почти сразу. А уж на этом и подавно далеко не уеду. Так что… — Он откашлялся, поправил ремень на брюках, посмотрел по сторонам и заявил: — Скажите, товарищи, куда идти, я прямо сейчас выйду. Встретимся там. Постараюсь двигаться с максимально возможной скоростью. Только вот темнота…. У вас же вроде бы есть в наличии карманный фонарик? Вы не могли бы мне его выдать на время?
Такое удивительное заявление вначале повергло нас в шок. Мы с Сергеем переглянулись, потом одновременно посмотрели на Лазутина, а потом просто заржали. Не зло, не насмешливо — скорее от неожиданности и облегчения. Человек, который час назад боялся даже сесть на байк, теперь был готов топать пешком через ночной лес, лишь бы помочь.
Однако почти сразу я перестал смеяться и посмотрел на визави совершенно другими глазами. В этот момент я увидел в нём не просто бывшего преподавателя, запуганного войной, а настоящего человека.
Он, обычный советский человек, толком не знающий военного дела, по велению совести, а не под принуждением, имея выбор остаться, был готов пойти в ночной лес, в неизвестность, один, и всё ради общего дела. Я понимал, что в душе он боится. Боится темноты, боится немцев, боится, что не справится, подведёт и станет обузой. Но я так же видел, что, узнав о том, что нам нужна его помощь, несмотря ни на что, он преодолел свой страх и готов был эту помощь оказать, во чтобы то ни стало.
И у меня защемило сердце.
Я стоял и молчал, потому что меня наполняла радость. Радость от того, что попав в это страшное время, я столкнулся с такими настоящими людьми, какими и были все без исключения члены нашего отряда.
Из размышлений меня выбил голос Кудрявцева, который неожиданно предложил решение проблемы с байком, спросив Лазутина:
— Эдуард Алексеевич, а что, если вам не пешком чапать, а воспользоваться привычным для вас способом перевозки? Я имею в виду — перелёт по воздуху. Что скажите?
Пока я пытался понять, что только что услышал («Это шутка или нет?»), наш новый член отряда быстро облегчённо выдохнул и заулыбавшись во весь рот неожиданно заявил:
— Я согласен! Отличная идея, Николай. Это как раз то, что мне и надо. Теперь я не буду нервничать, буду полностью спокоен и готов к выполнению боевого задания.