После того как гоблины ушли, ко мне подошли лииры. Мужчина ничего говорить не стал, просто взял меня за руку и подвел к кромке леса, потом, постояв так пять минут, он сделал несколько шагов вперед, и перед нами оказалась узкая лесная тропа.
— Иди, тебе туда, — прокомментировал он свои взмахи словами.
И больше ничего говорить не стал, правда после этого он подозвал свою дочку, которая, почему-то несколько оробев, подошла к краю тропы и поманила меня к себе.
Девочка мне понравилась, хоть я и знал ее всего несколько часов, однако чувствовал, что это действительно очень хороший и добрый ребенок. Я был рад, что смог помочь ей и ее отцу, а потому не хотел отпускать ее без подарка. А поняв, что эта самая кошка «рииса» представляет для них какую-то достаточно большую ценность, то вторую лапу из свертка я хотел отдать девочке. Может, они смогут найти ей хоть какое-то применение, в отличие от меня. Поэтому, как только она подошла, я наклонился и, вытянув из свертка лапу, протянул ее девочке, предлагая забрать ее себе.
Она немного растерялась и повернулась к отцу, как бы спрашивая разрешения принять подарок, тот кивнул ей. И девочка, довольно улыбнувшись, очень аккуратно взяла сверток, рассмотрела подаренную ей крупную лапу кошки. Через несколько секунд, все-таки немного удивившись такому странному подарку, запаковала ее обратно в тот же большой лист и, развернувшись, отнесла сверток отцу.
Я, если честно, думал, что на этом процедура и закончится, но она вернулась к тому месту, где я стоял.
И только сейчас я вспомнил, что у нее тоже был какой-то дар для меня, видимо, она собиралась мне его передать. Поэтому, больше опасаясь боли и того состояния, разрывающего мозг, что мне подарила некоторое время назад шаманка при передаче своего дара, я с большой осторожностью приблизился к ней, когда она повторно позвала меня. Все началось точно так же, как и с гоблинами. Девочка попросила наклонить голову, что я и проделал, зажмурив на всякий случай глаза. А в следующее мгновение вместо боли и каких-то иных негативных последствий, я ощутил лишь легкий и робкий поцелуй на своих губах. А затем шорох убегающих ног и быстрые шаги, уходящие куда-то влево.
Открыв глаза, я понял, что поляна пуста, и сейчас, кроме меня, стоящего тут, на ее границе с лесом, больше никого не было.
«Ну, это по крайней мере не так и больно, — решил я, — или у девочки ничего не получилось».
Так постояв на краю поляны несколько секунд, я подобрал свой уложенный заранее рюкзак, надел его на плечи и отправился в путь по этой необычной «скрытой тропе».