— Не сердись, неправильный «лиир», это моя благодарность тебе за наше спасение. Я не очень сильная «повелевающая духами» и поэтому не смогла оградить тебя от боли, всех моих сил едва хватило на то, чтобы вселить в тебя одного малого духа. Он, так же как и я, не очень силен. Он не может сделать тебя сильнее, быстрее или дать тебе неуязвимость от стрел и оружия, таких сильных духов могут вселить в тебя только великие шаманы. Я всего лишь ученица. Поэтому дух, с которым мне удалось договориться, сделает сильнее только твои глаза. Но зато они будут видеть намного лучше. Прости, большего я не смогу тебе дать. Прими этот дар со всей нашей благодарностью. Ты не только спас нас, но и поделился своей едой и силой. «Рылаки» с Малых холмов никогда не забудут твоей доброты, странный «лиир». Удачи тебе в твоем пути и прости за ту боль, что я причинила тебе, но дух принял тебя и теперь будет всегда помогать тебе. Жаль, что ты меня не понимаешь. Для нашего дара не нужна «пра», дух всегда будет с тобой и всегда будет помогать тебе. Ну а теперь прощай. — И молодая шаманка, склонив голову, хотела уже развернуться и идти к своим, когда я остановил ее и, наклонившись, вытащил из свертка одну из лап кошки и отдал ей.
— На память, — тихо, чтобы никто не услышал, произнес я на каком-то гортанном и немного булькающем языке, очень похожем по звучанию на тот же, что говорили и гоблины. Мои слова удивили даже меня самого, что уж говорить о молодой шаманке.
— Прощай, и спасибо тебе. Счастливого пути. Ты будешь великой шаманкой, — сказал я ей напоследок.
Девушка все еще удивленно смотрела на меня, потом все так же заторможенно развернулась и побрела к тележке. Но перед тем как сесть в нее, развернулась и крикнула мне:
— Ты умнее, чем кажешься, меня ты сумел обхитрить, белый шаман.
И запрыгнула в повозку. После чего маленький караван гоблинов отправился в путь.
Все то время, пока они не скрылись за поворотом, я чувствовал на себе три пары удивленных глаз. Шаманки, которая все не отводила их от меня, держа мой небольшой подарок в руках и что-то наговаривая себе под нос. Мужчины, что как-то подозрительно косился на меня, и его дочки, с любопытством и какой-то детской непосредственностью следившей за всем происходящим на поляне.
Что они могли подслушать наш разговор, я не беспокоился, лииры стояли поодаль и за моей спиной. Только последняя ее фраза вызывала неподдельный интерес. Они не понимали, почему она ее произнесла, да и я ее не очень понимал. Почему она назвала меня «белым шаманом», я даже предположить не мог.