— Ах ты ж! — невольно вырвалось у меня, когда дрожащий свет на конце ледоруба вырвал из темноты промороженное мертвое лицо, залепленное снегом. Остались лишь грубые очертания, это ведь, считай, сугроб, но я все же разглядел контуры лица.
Может, почудилось?
Я повел ледорубом чуть в сторону, затем приподнял его и замер…
Фонарь высветил пространство сплошь… заставленное? Заваленное? Десятки снежных фигур лежали и сидели передо мной. Вот ребенок, судя по размерам… окутанные погребальным снегом руки сидящей у стены женской фигуры обнимают малыша…
Подавшись вперед, я продвинул фонарь глубже, еще глубже, ввинчиваясь плечами в снег…
— Господи… — пробормотал я, оглядываясь. — Это же убежище… бункер под городом….
Снежная стена с шорохом осыпалась, и я сполз внутрь по крутой горке, едва не врезавшись в лежащего на полу крупного человека.
Поднявшись, я вздел ледоруб над головой и замер в этом огромном гулком темном месте. Дрожащая свеча посреди мрака…
— Эвакуации не было, — прошептал я, оглядывая сотни промерзлых тел, замерших в подземном бункер. — Они спустились под город и… просто умерли…
Чуть повернувшись, я взглянул на ведущую вверх широкую лестницу. Если в бункер можно зайти, то из него можно и выйти, верно?
Глава седьмая
Поразительно, насколько логика и чувства несовместимы.
Моя аналитическая часть настаивала изучить найденный подземный бункер, дабы отыскать ведущий сквозь него путь наверх — в мертвый город. Этот маршрут будет куда более безопасным. Полная защита от ветра как минимум. А к этому всему еще и защита от резких падений температуры — в теории.
И в то же время что-то внутри меня решительно и даже отчаянно протестовало против такого варианта, настаивая, что лучше всего следовать старому продуманному плану — движение по заледенелой отвесной и неимоверно опасной скале. Коней на переправе не меняют, ведь так?
Стоп…
О чем это я?
Я не на переправе. Я на перепутье. И это две совершенно разные ситуации. У меня нет дикой отчаянной спешки, я не посреди бурной опасной реки. Я нахожусь внутри уютной теплой палатки, у меня в руках зажата кружка особенно крепкого и сладкого сегодня черного чая, ровно светит лампа, рядом сидят три старика, ожидающие моего решения.
То есть у меня есть время и возможность все обдумать. И если я приму решение разведать найденный нами бункер, значит, я пойду на это обдуманно, взвесив все риски и приняв их как обоснованные — как я всегда и поступал в своей сознательной жизни.
И раз так… тогда откуда в моей голове это упертое «надо идти уже продуманным старым маршрутом»? Более того — на задворках мыслей вертится скользкое словечко «проверенный», и в упор не могу вспомнить, когда и как я успел проверить еще нехоженый маршрут по обледенелой отвесной стене…