Девчонка в дутой куртке и мини юбчонке вышла на середину дороги. Подняла руки.
Раз.
Два.
Руки вниз.
Я отпустил сцепление.
Evo рванула так, что меня вдавило в сиденье. Турбина взвыла — тонкий, злой звук, как будто кто-то провёл ножом по стеклу. Спидометр: шестьдесят. Сто. Сто сорок. Сто семьдесят. Мир за лобовым стеклом стал полосой размазанного света.
GT-R шёл рядом. Чуть впереди. Его фары — две белые точки по встречке. Пятьсот с лишним лошадей против моих трёхсот двадцати. На прямой ему не выиграть. Не выиграть, Филипп. Не на прямой.
Вышка. Красный мигающий огонь впереди. Ближе. Ближе.
GT-R начал тормозить — за двести метров. Широкий, аккуратный разворот. Кирилл — рафинированный мальчик с отбеленными зубами — не хочет рисковать. Ему главное — контент, а не победа.
А мне — победа.
Я не тормозил. Сто двадцать. Ручник. Руль влево.
Evo пошла боком. Покрышки завизжали — звук такой, как будто кто-то рвёт ткань, только громче. Мир закрутился — огни, темнота, огни, темнота. Секунда. Одна секунда, когда непонятно — удержу или нет. Когда машину тащит, и ты не знаешь, хватит ли сцепления, хватит ли асфальта, хватит ли тебя.
Самая честная секунда в моей жизни. Каждый раз — самая честная.
Удержал.
Покрышки поймали асфальт. Руль — прямо. Газ в пол. Evo выстрелила обратно, к финишу.
В зеркале — GT-R только заканчивает разворот. Далеко. Очень далеко.
Два километра. Сорок секунд. Финиш.
Тишина — на одну секунду. А потом — рёв. Толпа орала, свистела, кто-то колотил по капотам. Я сидел за рулём, руки на баранке. Сердце колотится. Руки нормально. Как всегда после. Весь адреналин — он в процессе, а потом — пустота. Хорошая, чистая пустота.
Щелчок. Пламя. Щелчок.
Лёха влетел в салон — вернее, сунул голову через окно, потому что дверь я ещё не открыл:
— Юсуп! Ты больной! Вообще больной! Как ты этот разворот?! Я думал — всё, хана, соберу тебя по частям! А ты — бля, бро, ты нереальный!
— Лёх. Голову убери, мне дверь открыть надо.
— А? Да, да, сорян…
Вышел. Ноги деревянные — это адреналин отпускает, тело догоняет голову. Но лицо — нормуль. Оно у меня всегда держит покерфейс. Я так устроен — что бы внутри ни творилось, снаружи — ноль. Бао говорит, это хорошо для бойца. Я думаю — это хорошо для всего.
Кирилл стоял у своего GT-R, бледный. Молча доставал деньги. Камеры его операторов всё ещё работали, и один из них снимал меня — издалека, как Кирилл велел. Я заметил и отвернулся. Мне не нужно попадать на чей-то контент.
Кощей стоял в стороне. Считал. Пачка переходила из одной руки в другую — аккуратно, как будто это не деньги, а хрупкое. Потом подошёл ко мне.