Ладно, выдохнул я и, что называется, «отпустил».
Не сейчас.
Успеется.
И тут же кое-что вспомнил!
— Наставник! — опять позвал я деда.
— Да чего тебе ещё-то⁈
— Скажи Руйхе, что может перестать цепляться за груз, на этой глубине он уже не нужен.
Девушка, которую я теперь видел плохо, — она висела, ухватившись за корму, и изгиб борта почти полностью скрывал её от меня — всё же кинула в меня прищуренным взглядом.
Ну, сейчас-то что не так? —глядя на подругу, я даже развёл руками, на секунду выпустив планширь. Не страшно, зажал ногами верёвку, что тянулась к корзинке. Я ж вроде не спорю с Наставником, а даже с ним советуюсь как бы.
— Вот сам и скажи своей невесте, — буркнул дед, опять прикрывая глаза. — А то сначала самовольничают, а потом Наставник то, Наставник это…
Вот козёл! Я вздохнул.
— Руйха! — приходилось повышать голос.
— Что, Скат? — голос у подруги был подчёркнуто нейтральный.
Зато я увидел быстрый взгляд в мою сторону её папаши.
— Можешь не держать груз, когда на дне, тебя уже не вытолкнет.
— Это духи воды начинают удерживать человека в глубине, — не открывая глаз, изрёк дед, — и чем глубже, тем сила их больше.
— Вот видишь, — я показал рукой в сторону деда, — и Наставник об этом же говорит.
Туситала наклонился к дочери и что-то тихо сказал. Или спросил? Я не жалуюсь на слух, у меня-то уши неповреждённые, но расслышать отсюда не смог.
— Хорошо, Скат, — уже теплее отозвалась моя… Хм, всё ещё моя?
Я кивнул. Ну хоть голос потеплел.
— Кстати, Скат! — в голосе подруги уже был вопрос.
И спрашивала она всё-таки меня, а не отца или этого расслабленного пенька.
— А если я оставлю груз под лодкой, а потом уйду вперёд, в поисках… Ведь верёвка, по которой мне потом подниматься, останется позади. А как же?
— Так ты вернись к верёвке, — предложил исполнявший обязанности её «помогая» Мака.
— Ага! Да я по гонгу уже скорее на воздух подняться хочу, а ты «вернись», — прям отшила его моя девчонка.
Ух молодец! Не знаю, но мне почему-то потеплело после этого. Я хотел было сказать, что она может как я, отталкиваться и сначала под углом всплывать, гребя руками и ногами, пока не достигнет грузового фала, но не успел.
— У тебя же в руках корзинка, — негромко и очень-очень тепло подсказал ей отец. — а на ней что?
— Верёвка! — догадалась Руйха. — Ой, и правда! Ладно, я попробую.
Гонг, вдох, «На дно!», и я опять ушёл под воду. Опять подрулил дальше от лодки, чтоб поскорее выйти на ещё не обследованный участок.
Когда докатился долгожданный бам-м-м, в моей корзинке добавилось ещё три камешка. Эх, половина, ещё как минимум два раза нырять.