Мысли поплыли, и я отключился.
Проснувшись, я аккуратно подвигал головой. Мне почему-то казалось, что на утро она будет раскалываться нещадно, видимо помутнение от перенапряжения. Но нет.
Сев на краю кровати, я почувствовал себя полностью отдохнувшим, а ещё, мана вернулась! И не маленьким ручейком, а рекой, пусть пока не полноводной, но это уже такая мелочь!
Оглядев внутренним взором свои энергоканалы и источник, я довольно улыбнулся. Всё вернулось к состоянию до встречи с этим сербским упырём, как там его звали, Питер? Да не важно.
Эгрегор — это просто замечательно, но, как и у всякой подобной силы, у него существуют ограничения. К примеру: привязка к моему дому, и чем дальше я буду от него находится, тем слабее будет идти поток.
Конечно было ещё и то, что я не совсем готов физически, да и если в меня перестанут верить, энергия перестанет поступать, а эгрегор — расти, но это уже, можно сказать, технические сложности, вполне преодолимые, особенно теперь.
Я объевшимся сметаны котом потянулся. Что ж, время свершений!
Улыбаясь до ушей, я направился в душ. Тёплые струи подняли и так прекрасное настроение до небес.
Переодевшись в чистое, я, насвистывая весёлую песенку, отправился на завтрак.
— Учитель, — лучезарно улыбнулась мне Екатерина. — Сегодня вашим шеф-поваром буду я!
— Это отличные новости! — радостно поприветствовал я её. — Надеюсь, это будут не суши.
Женщина звонко рассмеялась и успокоила меня:
— Я уже слышала об этом и не повторю чужой ошибки.
— Обнадёживает, — сел я за стол.
Женщина упорхнула на кухню, после чего вернулась с подносом пышущей жаром еды.
— Это гречка с подливкой и куриными сердцами, — пояснила она, когда я откинул белоснежное полотенце и уставился в тарелку. — А это солёные груздочки и ваш любимый квас.
— Надеюсь, сердца обычных куриц? — хохотнул я. — А то об местных можно все зубы переломать.
Екатерина снова засмеялась и, подперев щёку кулаком, принялась с каким-то трепетом смотреть на то, как я поглощал еду.
Тот, кто придумал солёные грузди, явно имеет памятник, потому что они просто божественны. Хотя гречка тоже не отставала, но всё же, грибочки — это нечто!
— Принеси-ка мне ещё этой амброзии, — подал я небольшую миску, где ещё совсем недавно была хрустящая вкуснятина.
— Конечно, — улыбнулась Екатерина и вновь упорхнула, а я подумал о том, что мне это время и новый мир, определённо нравятся больше той темноты веков, из которой я явился.
Закончив с трапезой, я решил оглядеться. Выйдя из дома, встретился с двумя парами кошачьих глаз, янтарных и изумрудных.